Валя. Так а зачем? Там таких, как мы, хоть жопой ж…
Татьяна морщится, Валя поправляется.
Много, короче. Свои же, местные в Москву за товаром мотаются и на рынках сбывают. Зачем им мы? А вот в городках поменьше да подальше… До них не доехать, из них не выехать. Серьезно. Летом вообще никак, дорог нет, грязи по колено. Только по рекам, если до них плыть. А зимой вот «зимники», соответственно. Дикие места, короче. В магазине два халата на весь город, выбирай, синий или серый. Как при Союзе. До них девяностые еще не докатились. Мы, короче, как вестники нового времени.
Татьяна. В авангарде, значит.
Валя. В нем!
Татьяна. Понятно. Спасибо, Валя.
Мужик 1. Девчонки, давайте к нам!
Валя (громко). Не, мы спать! Завтра с утра разгружаемся, надо отдохнуть хорошенько. В другой раз! (Тихо.) Вот мужики всегда до первой же стоянки набухаются, и начинается потом.
Татьяна. Что же вы их так сразу, Валя… Мужчинам и отдохнуть надо.
Валя. Сразу, не сразу, а все одинаковые. Исключений пока не видела. Хорошо, их только трое всего на весь автобус. Если водилу считать.
Любаша. Да, хорошо.
Мужик 2. Ну, на нет и суда нет! А то присоединяйтесь, если передумаете!
Валя. Ох, хоть поспим немного.
Татьяна. Я очень плохо сплю тут. За три дня… ну часов пятнадцать максимум.
Валя. Так с непривычки, конечно.
Татьяна. И сон такой неглубокий. Все время просыпаюсь.
Валя. Еще, может, рюмочку?
Татьяна вздыхает, отворачивается, накрывается с головой пуховиком. Валя пожимает плечами и выпивает рюмочку
сама.
Спокойной ночи, девочки.
Летит могучий орел Сив’мин Ерв, хозяин ветров, размах его крыльев шире дороги, летит он над черной ночью, над белым снегом, над железной лодкой на колесах, летит могучий орел Сив’мин Ерв и поет свою песню.
Сив’мин Ерв.
Сцена 2
Вечер. Валя, Любаша и Татьяна возвращаются в автобус после первого дня торговли. Они затаскивают обратно тяжелые тюки с товаром. Особенно тяжело Татьяне – она ударяется сумкой о двери автобуса, в сумке что-то звенит.
Татьяна. Ч-черт.
Валя. Разбила?
Татьяна (заглядывает внутрь). Нет вроде бы.
Валя. Подожди. Давай вдвоем.
Татьяна. Нет, не надо. Я сама. Спасибо.
Валя пытается взяться за сумку, но Татьяна не дает.
Валя (мужикам, громко). Помогли бы, а?
Татьяна (тихо). Валя, не надо. Я сама.
Мужик 1. Это что ж, каждый раз теперь помогать?
Мужик 2. Так нечего посуду тащить. Трусами лучше торгуй.
Татьяна наконец затаскивает сумку в автобус. Валя следом затаскивает свою.
Валя. Уф-ф-ф. Поторгуешь тут трусами, да, Любаш? Ой, ну это анекдот, конечно. Кому расскажешь, не поверят. (Татьяне.) Пока ты бокалы свои пристраивала, Любаша наша местным феям белье иксэсочку втюхать пыталась.
Любаша. Просто так получилось…
Валя. Открывает она свой тюк, а там кружева кружевные, но эмка самый большой размер. Непонятно на кого.
Любаша. Ну Настя, подруга моя, на себя, наверное, ориентировалась.
Валя. Настя, подруга твоя, небось не ест ничего. Или ест и тошнит. Я читала, модели так делают. Навернут макарон с сыром, а потом сразу в туалет бегут.
Любаша. Ничего она не тошнит!
Валя (показывает мизинец). Вот на таких рассчитано! Я на себя прикинула, так мне два лифчика узлом вместе связать надо, чтобы вся моя красота влезла. А я на фоне местных дам еще Дюймовочка, можно сказать.
Татьяна. И что, все маломерки? Люба, как же так… И что же теперь?
Валя. Что б вы без меня делали! «Что же теперь, что же теперь»! Артисткой разговорного жанра теперь работать – только в путь.
Любаша. Ой, вы бы ее видели. Я растерялась совсем, а Валя как подскочит ко мне, как начнет…
Валя (разыгрывает произошедшее). «Да ну что вы, европейские размеры, итальянской фабрики пошив. Качество! Так вы что, каждый день такое белье собрались носить? Оно же для особых случаев. Когда вот у вас с мужем последний раз особый случай был?» А там такие бабы загнанные, у них того особого случая ни разу не было. Ни с мужем, ни с кем еще. Они о таком особом случае только в дамских романах по три рубля пачка читали. А глаз-то у них быстро разгорается – воображалка работать начинает. Когда в такой тьме, в такой холодине невозможной девять месяцев в году живешь, воображалка очень хорошо должна работать. А иначе хоть в петлю лезь. Вот представьте, говорю, а там уже теток пять подтянулись, все стоят, слушают. Вот представьте, говорю, огоньки свеч, лепестки красных роз на постели, и вы… Как я там?