Сцена 8
Автобус. Ночь. Дорога. За окном северное сияние.
Любаша. Валя, Валь, посмотри, Валь! Там северное сияние! Небо все зеленое! Все ведь пропустишь!
Татьяна. Любаш… (Татьяна качает головой.)
Любаша. Так когда еще?
Татьяна (качает головой, шепотом). Не трогай… (Громче.) Валя, может, чаю тебе налить? Печенья, может, положить?
Валя не отвечает. Она свернулась комочком, ушла в себя.
Мужик 1. Мозгов ей положите! Чуть нас всех из-за нее не спалили к ебене матери.
Мужик 2. Еще и деньги на крыше потеряли. С утра только пацанам местным занесли, и чего? Вместо трех дней на рынке хер моржовый. Дуры, не могу.
Любаша. Господи, как красиво! Как красиво-то, а?
Татьяна. Может, ради этого вообще все?
Любаша. А?
Татьяна. Не ради денег же. Может, когда умирать будем, к нам это придет. Как последняя картинка. «Открылась бездна, звезд полна. Звездам числа нет, бездне дна». Ну не комбайны же кухонные, в конце-то концов.
Любаша. Может, желание загадать? Можно?
Татьяна. Ты у меня, что ли, спрашиваешь?
Любаша. Должно же быть какое-то правило. Какое-то особое место или обстоятельство. Падающая звезда, например. А тут ничего же не падает. Просто… звенит в небе.
Татьяна. Загадывай.
Любаша. Думаете, сбудется?
Татьяна. Мы, Люба, заслужили, чтобы сбылось.
Любаша, как ребенок, крепко зажмуривается и шевелит губами, про себя загадывая желание.
Любаша (почти неслышно). Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Татьяна (тихо). Про маму?
Любаша (вздрагивает). Нет. Другое… Но вы не спрашивайте… Если рассказать, не сбудется…
Все духи (хором).
Вдруг автобус резко останавливается. Всех рывком бросает вперед, женщины хватаются за сиденья.
Мужик 1. Приехали.
Татьяна. Что там случилось-то? Любаш, посмотри.
Любаша (смотрит в окно). Нет, не видно ничего.
Из кабины выскакивает водила, открывает двери автобуса, бежит наружу.
Мужик 2. Дверь-то закрой! Холодина.
Водила (снаружи). Мужики, обожжите!
Мужик 1. Минус писят за окном! Дверь закрой!
Водила. Сюда идите!
Мужики поднимаются, закутываются, вылезают наружу.
Татьяна. Случилось, наверное, что-то. Любаш…
Любаша. Да нет, не видно.
Мужики и водила возвращаются в салон.
Водила. Все. Кирдыкнулся двигатель.
Любаша. Это как?
Водила. Как-как. Каком кверху. Соляру мне летнюю налили, скоты. Божились, что зимняя, я еще переспросил: точно? В глаза, говорю, смотри, точно? Суки.
Татьяна. И что теперь?
Водила. Сейчас еще раз завестись попробуем, но че-та конкретно вряд ли. Водка есть у кого?
Мужик 1. Нормальна! Ща накатим по такому случаю.
Водила. Совсем с глузду съехали? Накатят они. Растирки готовьте. Минус пятьдесят пять, а мы без двигателя. Растираться скоро надо будет.
Мужик 2. Ох е-е-е-е-е…
Водила снова выходит из автобуса. Мужики плетутся
за ним.
Любаша. Пойдем?
Татьяна. Наружу?
Любаша. Ну а что?
Татьяна (кивает на Валю). А…
Валя неожиданно поднимается, натягивает пуховик и первая выходит из автобуса. Татьяна и Любаша переглядываются.
Ну хоть встала. (Любаше.) Ты получше замотайся, прям до глаз шарфом.
Все выходят из автобуса. Северное сияние. Бесконечная зимняя равнина. Ни души вокруг. Мужики столпились около открытого капота.
Водила. Не, нихера.
Любаша. А… А что теперь?
Водила. Только «летучку» ждать. Чтоб мимо нас проехала.
Любаша. А…
Водила. Машины, рабочих развозят. Тут кроме «летучек» все равно никто не ездит.
Любаша. Так, может, позвонить?
Водила. У меня что, «мерседес» с телефоном встроенным? Позвонить. Ну ты головой-то думай, прежде чем вопросы задавать.
Любаша. А если не приедет?
Все молчат.
Татьяна (тихо). Как последняя картинка… Вот же накаркала, дура старая.
Вдруг раздается громкий, отчаянный крик. Это Валя. Валя кричит во всю глотку, из последних сил, до хрипоты. Страшно кричит. Валя, крича, разворачивается и начинает быстро бежать от автобуса в бескрайнее белое поле.