Тошик. Да ничего смешного!
Лиза. Я про то… Как бы несчастен ты, но что-то поменять как будто бы должна я. То есть как бы принести свою драгоценную неустроенность в жертву твоему счастью?
Тошик. Это… Ты себя сама слышишь вообще?
Лиза. Я очень простой вопрос тебе сейчас задала.
Тошик. Да!
Лиза. А.
Тошик. Мой ответ – да! Должна!
Лиза. Почему?
Тошик. Потому что ты меня любишь.
Лиза. А любовь подразумевает жертвенность.
Тошик. Подразумевает.
Смотрят друг на друга. Лиза пожимает плечами.
Лиза. Когда же все разладилось?
Тошик. Когда закончилось волшебство.
Лиза. Господи, гадость какая… Проще. Когда начинаешь называть все, что видишь, исчезает подтекст. Ты не оставляешь ни себе, ни мне права на интерпретацию. Из недосказанности рождается любовный флер, у каждого приключается своя история. А потом… мы начинаем вносить ясность, и оказывается, что ты-то всю дорогу, к примеру, созидал, а я, к примеру, разрушала.
Тошик. А?
Лиза. Мы просто много стали говорить. В этом все дело. Вот представь. Если бы можно было на какое-то время лишить людей способности говорить. Как бы было красиво. Только взгляды, жесты, прикосновения, никаких паршивых обещаний, дурацких слов, ничего такого. Как это было бы интимно, трепетно, первозданно. И неповторимо, кстати. Слова друг за другом можно повторить. А касание? Ты никогда не повторишь касание.
Тошик. От которого кишочки в узелок завязываются?
Лиза. Да.
Долгое молчание. Касания. Опять просто молчание, без касаний.
Тошик. Лиза, мне мама предложила к ней в Новосиб переехать.
Лиза. Вот к чему шло. (Накидывает пальто, натягивает на голову шапку, надевает сапоги, останавливается в дверях. Поет.) «Миленький ты мой, возьми меня с собо-ой!» Ну, все мы помним, чем песенка заканчивается, да?
Тошик. Там работа, короче, нормальная. Ну, не столько с интернетом, сколько так… Помощником руководителя. И жилье хорошее. У мамы. Там.
Лиза. Но с условием?
Тошик. Да, с условием.
Лиза смотрит в сторону, щурится.
Ты знаешь, как она к тебе относится.
Лиза. Вот смотри, какой ты сейчас внятный, простой, настоящий. И сюсюкать сразу с тобой не хочется, да?
Тошик. Лиза…
Лиза. Че ж ты нагонял-то тут полчаса? Сказал бы сразу.
Тошик. Я пытался, в принципе, изложить свою позицию. Это, Лиза, мой осознанный, вымученный, оправданный выбор.
Лиза. Да какие тут оправдания, Тош? Нет любви, не надо оправданий.
Молчание.
А если есть любовь, то тоже не нужны. Ветер в харю – я хуярю. Ну, это больше не про нас, ладно.
Тошик. Скажи что-нибудь нормальное.
Лиза. А вот теперь, без пятнадцати семь, тебе захотелось правденки?
Молчание.
Когда хоть уезжаешь?
Тошик. Еще не решил. Мне сперва нужно было с тобой поговорить.
Лиза. Ой, Тошик, это, по-моему, до хуя чести для жены слесаря из анекдотов. (Короткое молчание.) Пойду. Я быстро. Вернусь – пожарю тебе какого-нибудь говна.
13
Крошечная кухня, залитая солнечным светом. Лиза готовит завтрак, попивая чаек из кружки. Торик курит в открытое окошко.
Торик. Как вкусно пахнет! Счастливый у тебя му-
жик.
Лиза (улыбается). Да.
Торик. Молодцы, молодцы… Не ругаетесь?
Лиза (весело). Не-а.
Торик. И правильно. Зачем ругаться?
Лиза. Ну.
Торик. Лиза.
Лиза. Че, дядь Торик?
Молчание. Лиза улыбается Торику.
Знаете, я вам все сказать хотела. Мне, честно, пофиг… Но просто как-то заглянула к вам в мастерскую. Ваш новый герб прикольней того, что сгорел. Серьезно.
Торик. Согласен. Слушай, как хорошо, что ты мне это сказала. Я все думал, может, мне, знаешь, кажется. Но мне тоже… Ох, пойдем, сейчас что-то покажу.
Лиза. Пойдемте.
Торик. У тебя тут не пригорит?
Лиза (выключая плиту). Не любите горелое? Дак я и не вам стряпаю.
Лиза смеется. Лиза и Торик заходят в мастерскую. Торик стягивает тряпку с герба.
Торик. Как? А?
Лиза. Не поняла.
Торик. Чего ты не поняла?
Лиза. Вчера-то то же самое было, ничего не поменялось.
Торик. Нет, ты приглядись. Не видишь? Не замечаешь? Есть! Есть кое-какие изменения. (Смеется.) Так, понял. А ну-ка глянь в окно. Посмотри на тот зеленый кустик. Он единственный уцелел. На листики посмотри. Видишь, как свет падает? А теперь сюда, на герб смотри.
Лиза. Ну?
Торик. Я ж лавровые листья позолотил. Не видишь, что ли? Я их сперва серебрить думал. Роса как бы… Но утром выглянул в окно и увидел – золото! Все в золоте.
Лиза. Не все, один кустик только.
Торик. И в этом уже есть какое-то послание сразу, понимаешь?
Лиза. Какое послание?
Торик. Как только солнце встало и предки посмотрели на равнину, они сказали: «Здесь будет город заложен…» Ну, другими, конечно, словами. И в ту чудесную минуту все тоже было в золоте. Зо-ло-те! На фоне золота – алые ягодки, как капельки крови предков, сражавшихся с дикарями за эту землю. Да, это и драматический герб. Уместить всю историю на деревянном щите – вот что я хочу сделать, понимаешь? Чтобы ничего случайного. Чтобы все имело смысл.