Мать. Я только сказала «здравствуйте».
Отец. Я пристойный человек, а ты меня позоришь на всю округу. С кем ты разговаривала? Поди, с этими чертовыми китобоями?
Мать. Они не китобои, с чего ты взял?
Отец. Ну надо же! «Они не китобои».
Мать. Почему ты их так называешь?
Отец. Почему, говорит, ты их так называешь.
Мать. Разве они китобои?
Отец. Они извращенцы.
Мать. Я ничего не знаю об этом.
Отец. Еще бы ты знала.
Мать. Что же ты мне не сказал?
Отец. Я тебе об этом постоянно твержу.
Мать. Они не похожи на извращенцев.
Отец. А как, по-твоему, выглядят извращенцы?
Мать. Ну как-то непристойно, должно быть.
Отец. Зачем ты болтаешь с ними?
Мать. Я только кивнула, когда выходила к почтовому ящику, когда забирала бумагу для твоей газеты.
Отец. Вот тут-то и написано: «… некоторые, в большинстве своем малообразованные, граждане ошибочно стали жертвами искаженной дезинформации, распространяемой зловредными запрещенными организациями. Те утверждают, что якобы грядет снос одного из домов в нашем районе. Но все факты говорят об обратном. Если же проанализировать истоки, из которых растут ноги, то становится очевидным, каким приблизительно было основание для зарождения мифа о сносе дома. Дело в том, что в достаточно отдаленной деревне действительно имеет место снос. И то не снос дома, а снос яйца, производимый курицей в порядке обыденной своей законной обязанности». Ясно теперь?
Мать. Ладно. Оделся бы хоть. Уж жара спала.
Отец. И что? Я не могу в своем доме ходить как хочу?
Мать. Ну хоть бы к ужину майку надел.
Отец. Что-то не вижу я ужина.
Мать. Скоро подам.
Отец. Нужны мне твои подачки!
Мать. Ах!
Отец. Господи, чего ты так ахаешь?
Мать. Соль у меня закончилась. Совсем забыла. А в магазин, поди, не успею уж. Ты знаешь… Пойду к соседям, попрошу щепотку.
Отец. Не позорься. Какое тебе, черт возьми, дело до того, что болтают эти соседи?
Мать. Я только соль попрошу.
Отец. Не дури. Хочешь опозорить меня на весь дом? Нечего шастать по квартирам и болтать с самоубийцами.
Мать. Они не похожи на самоубийц.
Отец. Как, по-твоему, выглядят самоубийцы?
Мать. Может быть, они выглядят мертвыми?
Отец. Сердца у них мертвые, так и есть.
Входит дочь. Топлес.
Дочь. Мам! Где мое голубое платье?
Мать. Киса моя, а ты чего голая?
Дочь. Я не могу найти своего голубого платья. В моей комнате нет света.
Мать. Надень хотя бы лифчик. Папа же дома. Ты же уже взрослая.
Дочь. Но папа тоже голый.
Мать. Папа – мужчина.
Дочь. И что?
Мать. А женщине быть без лифчика – это некрасиво.
Дочь. Ничего не понимаю. Я совсем запуталась. Ну мое тело ведь объективно красивее, чем у папы. Почему ему можно, а мне нельзя?
Мать. Киска, просто надень лифчик. Или маечку. Так нельзя. Ты уже взрослая. У тебя есть титьки.
Дочь. Но у папы тоже есть. И побольше моих.
Мать. Но твои… Надо прятать. А папины… не обязательно.
Дочь. Я совсем запуталась, мам.
Мать. Просто оденься.
Дочь. Где мое голубое платье? Я ничего не могу найти, в комнате темно.
Мать. Возьми фонарик.
Дочь. Я и с фонариком не могу найти.
Мать. Что ты не можешь найти?
Дочь. Свое голубое платье.
Мать. Которое?
Дочь. Пристойное.
Мать. Голубое?
Дочь. Да!
Мать. Оно в стирке.
Дочь. Ну мам! Что же я надену?!
Мать. Надень синее.
Дочь. Боже, мам! То есть в дурацком уродливом синем платье – пристойно, а голой – непристойно, так, что ли?
Мать. Именно так.
Дочь. И как я должна в этом разобраться? Это же абсурд!
Мать. Немедленно оденься! Твой папа от стыда сейчас сгорит!
Дочь фыркает, убегает.
Она волнуется.
Отец. Дети.
Мать. Остепенится. Вот замуж выйдет, и в одном течении поплывем.
Отец. Как бы на берег не выбросилась.
Мать. А мы поможем роднулечке нашей.
Отец. Специально выбрасываются, говорят.
Мать. Что?
Отец. Твои проклятые соседи-извращенцы верят в то, что киты грешники.
Мать. Они шутят, дорогой. Это такие шутки у молодых.
Отец. Ничего себе шуточки.
Мать. Слышишь, шумит? Не показалось мне?
Отец. На кухне что-то.
Мать. Точно. Ужин вот-вот будет готов.
Отец. Несоленый?
Мать. Почему? Я посолила.
Отец. Я думал, у тебя соль кончилась.
Мать. Соли полно. Ты хочешь соли?
Отец. Ты говорила, что соль закончилась.
Мать. Ты меня никогда не слушаешь. Я говорила, что у нас полно соли.
Отец. Отойти от окна! Сколько нужно тебе повторять?
Мать. Хотела посмотреть, может быть, сынок домой идет.
Отец. Ну пусть идет, твоего ума дело, что ли?
Мать. Я бы ему рукой помахала.