Алёша. Вместо того, чтобы читать лживые газеты, просто выгляните в окно.
Отец. Отойди от окна! Мать, кого ты слушаешь? Отойди от окна сейчас же!
Алёша. Дома сносят! Тут построят элитный жилой комплекс. Да как вообще можно этого не понимать?
Отец. Дурак! В газете пишут…
Алёша. Да в газетах пишут всякий бред. Там же одна статья противоречит другой, сами посмотрите! Как вы не понимаете? Да всех уже давно переселили в отдаленные районы, чтобы все эти старые дома снести и построить жилой комплекс.
Дочь. Какой кошмар! Я совсем запуталась.
Отец. Вот заладил, глупый пацаненок! Ты зачем мою семью пугаешь? Я-то думал, ты нормальный мужик, хотел, чтобы ты частью нашей семьи стал. А ты иуда. Вот же в газете черным по белому: «Информация о том, что снос старых опасных домов каким-то образом связан со строительством буржуазного жилого комплекса с целью наживы элитарного слоя общества, лжива. Эта дезинформация распространяется духовно сгнившими испорченными представителями смутьянов, зараженными опаснейшей болезнью, очаг которой локализуется именно в тех домах, которые необходимо дезинтегрировать. Зараженные опасной болезнью не имеют уже возможности мыслить рационально, их мозг становится частью паразитического улья, поэтому они считают своим долгом не только защитить свой очаг заражения, считая его своим муравейником, но и предпринимают самые изощренные попытки распространить заразу. Будьте бдительны! Зараза неизлечима!»
Мать. Господи!
Дочь. Божечки!
Алёша. Здесь нельзя оставаться! Пойдемте отсюда!
Грохот. В этот же момент в квартиру заходит уставший подвыпивший сын. Он в строительной форме, весь выпачканный строительной пылью.
Мать. Сынок!
Алёша пытается обойти его, чтобы выйти к входной двери.
Сын. А ты, походу, тот самый Алёша?
Алёша. Я никто, просто гость. Пустите!
Сын. Ну, будем знакомы.
Алёша. Мне пора идти.
Сын. Не, пацан, сейчас нельзя.
Алёша. Выпустите меня! Вы что, заперли дверь? Отоприте!
Сын. Нельзя сейчас, пацан. Дезинтеграция.
Мать. Голоден, сынок?
Отец. Ну конечно, он голоден, что за вопросы!
Мать. Сейчас подам ужин.
Отец. Да уж будь добра. (Сыну.) Ну как там дела, сынок? Куда пропадал?
Алёша. Выпустите меня, пожалуйста.
Отец. Доча! А ну-ка посидите с Алёшей в комнате.
Дочь. Алёша, пойдем!
Дочь берёт Алёшу за руку, тот обреченно уходит за ней в комнату.
Сын. Он чужой. Отец, как ты мог впустить его в дом?
Отец. Он казался пристойным человеком.
Сын. Слабый человек, нервный.
Отец. Физкультурник.
Сын. Разве ты не видишь, что он не физкультурник никакой?
Отец. Главное, чтобы дочь была счастлива. Он ей по душе вроде. Вежливый, добрый.
Сын. Не из этих ли?
Отец. Да черт его знает.
Сын. Глупостей не говорил?
Отец. Говорил, сынок.
Сын. И про жилой комплекс, поди, наговорил?
Отец. Наговорил.
Сын. Много таких сейчас. Но пристойного мужчину не найти. Все пристойные мужчины записались в бригаду по дезинтеграции опасных зараженных домов. И я в команде спасателей.
Отец. Как же я горжусь тобой! Никогда не думал, что скажу это, но… ты…
Сын. Что, папа?
Отец. Я тебя…
Сын. Отец?
Отец. Сынок, я тебя… очень…
Сын. Папа, ну же?
Отец. Просто знай, брат моей дочери – мой сын.
Сын. Спасибо, отец.
Отец. Я бы и сам пошел в дезинтеграторы домов, но старый уже стал.
Сын. Дезинтеграции все возрасты покорны.
Отец. Я бы пошел дезинтегрировать дома, но не учился этому.
Сын. Тогда можешь заняться деструктуризацией. На самом деле, был бы рад твоей помощи. Любые руки нужны.
Отец. Я бы жизнь отдал за деструктуризацию, но должен кто-то дом охранять. Ходят тут всякие.
Сын. После деструктуризации никакая угроза дому будет не страшна. Сидя дома не защитишь. Посмотри сам – ты уже в родной дом впустил чужого. Твоя дочь сейчас с ним в своей комнате обжимается. И неизвестно, что он ей там наговорит. Поздно его выгонять, зараза уже проникла в дом. Но спасение есть. Бригадир считает, что если изолировать очаги распространения заразы, то спасутся и все зараженные. Это как улей.
Отец. Я читал, да.
Сын. Если изолировать мозг, то он перестанет воздействовать на заблудшие души.
Отец. Я так и понял. Я это сразу понял.
Выходит мать с ужином.
Мать. Ужинать, сынок.
Сын. Не время ужинать, мать. Мы с отцом уходим на деструктуризацию и дезинтеграцию.
Мать. Ну хоть покушали бы.
Отец. Да что ты привязалась со своими глупостями!
Сын. Нам пора идти. Отец?
Отец. Да, да. Пора.
Мать. Ночь на дворе уж.
Отец. Ночь на дворе, и правда.
Сын. У меня есть фонарь.
Отец. Тогда ладно. Это ты хорошо придумал.