Отец и сын уходят, запирают за собой дверь.
II
На ощупь
Гостиная. В комнате Алёша и дочь. Стены трясутся от гро-
хота.
Дочь. Алёша, ты выглядишь взволнованным.
Алёша. Да что ты? Интересно, почему?
Дочь. Почему?
Алёша. Может, потому, что меня заперли в доме, который скоро снесут к чертям собачьим?!
Дочь. Ругаться неприлично.
Алёша. А что прилично? Запирать невинных людей в квартире прилично? Ты не в своем уме, как и вся твоя семейка.
Дочь. Мой папа тоже всегда кричит на маму, это нормально. Я знаю, что это хорошо. Ты добрый человек. Но мне нужно привыкнуть к тому, что мой мужчина кричит на меня. У меня еще никогда не было мужчин.
Алёша. О чем ты говоришь вообще?
Дочь. О любви.
Алёша. Какая, к черту, любовь, если все вокруг рушится? Ты вообще ничего не понимаешь? Да ты безумна, абсолютно безумна.
Дочь. Что, по-твоему, дурного в моем безумстве? Попробуй и ты оставить в покое свои мысли. Логика в этом океане абсурда – дырявая лодка. Ты знаешь, что утонешь, но гребешь, надеясь доплыть до необозримого берега. И кто же из нас безумен? Разве легко жить, постоянно тревожась о неминуемом конце? Зачем ты цепляешься за тонкую нить благоразумия? Посмотри вокруг. Отцы убивают детей ради их же будущего. Верующие спорят о национальности Бога. Убийство становится героизмом, а пацифизм – трусостью. Вранью – пьедестал, просвещению – позор. Смерти – честь, красоте – стыд. Как ты не путаешься во всем этом безумии?
Алёша. Эй, я все понимаю, мир безумен, все это не ново, все это очевидно. Но если мы не поторопимся, мы очень скоро умрем. Скорее, бежим отсюда!
Дочь. Куда мы убежим, Алёша? Разве уже не каждый дом стоит на спине кита?
Алёша. Да нет никаких китов, опомнись!
Дочь. Может быть. Но есть люди, которые создают этот миф. И их вера сильнее твоей логики. Ты, дурачок, пытаешься что-то доказать, аргументировать. А кто-то просто ставит дом на спину кита-самоубийцы. Потом другой поставит и свой дом на спину кита. И вот на спине его уже квартал. И целый город. И весь диск Земли.
Алёша. Так, все это не важно, ладно? Кто во что верит, мне сейчас плевать… Нам нужно бежать.
Дочь. И мне было плевать. А им не плевать. Мне бы очень хотелось, чтобы ты не обманывал себя. Не обязательно тебе быть мужественным. Ты мне нравишься и беспомощным. Мы с тобой котятки. Просто обними меня своими добрыми руками.
Алёша. Выпусти меня, пожалуйста!
Дочь. Ты обещал не бросать меня.
Алёша. Мне страшно.
Дочь. А ты представь, что мы парим на спине кита. Вот он спокойно, неспешно машет гигантскими плавниками. Зайди же в этот миф. Здесь так хорошо. Тут нет смерти, всех спасут – кого киты, кого Бог. Разве это не чудесно?
Алёша. Да, да, и правда чудесно. Слушай, а давай мы попробуем поплыть против течения? Интересно же? Разве нет? Как тебе идея?
Дочь. Мы упадем за край.
Алёша. А разве не интересно, что там? Хоть одним глазком бы за этот край заглянуть, да? Давай мы сплетем из тряпок веревку и спустимся за край? Как тебе такое свадебное путешествие?
Дочь. Мама будет нервничать.
Алёша. Ты ведь непослушная девочка, да? Ты ведь любишь нарушать мамины правила. Мама – это мама, у нее свои правила, да? Ну так что, может, отправимся с тобой в путешествие за край?
Дочь. Ах ты, соблазнитель… если ты этого и правда хочешь.
Дочь снимает платье, предстает перед Алёшей голой.
Алёша. Черт, да ты точно сумасшедшая.
Дочь. Скажи, пожалуйста, тебе нравится?
Алёша. Да, у тебя красивое тело, но… ты правда не понимаешь? Так нельзя.
Дочь. Я не понимаю. Почему красивое тело нельзя показывать даже тебе?
Алёша. Оденься, пожалуйста.
Дочь. Я думаю, что все из-за того, что ты в одежде. Если бы ты снял одежду, то нас было бы двое. Мы большинство. Так ведь? Норму приличия контролирует большинство? Я ведь права, ну ведь правда?
Входит мать с чайником.
Мать. Господи, помилуй! Кисонька, оденься, пожалуйста.
Дочь. Почему? Папы ведь нет дома.
Мать. Но тут же мужчина.
Дочь. Но это же мой мужчина.
Мать. Это неприлично. Оденься сейчас же. Алёша, как тебе не стыдно! Зачем ты смотришь на голую киску?
Алёша. Да не смотрю я!
Дочь. Он смотрел.
Алёша. Дурдом!
Мать. Оденься!
Дочь. Я уже взрослая!
Мать. Я тоже. Но я же не хожу голожопой по дому.
Алёша. И на том спасибо.
Дочь. Потому что ты некрасивая.
Мать. Я красивая.
Дочь. Да я видела. Там ничего красивого. Потом и я такой стану. И что? Всю жизнь убегать от своей красоты? Чтобы что?
Мать. Вырастешь – поймешь. А сейчас надень платье.
Дочь. Оно меня уродует! Алёша чуть не разлюбил меня. Я хочу ему нравиться.
Мать. Давайте выпьем чаю. Оденься. А после чая, так и быть, закроетесь с Алёшей в комнате и покажешь ему все. Но никакого разврата, ясно?