И хотя убранство комнаты выглядело весьма привлекательным и уютным, Джалел не обратил должного внимания на расписной ковер, на мечи, висевшие на стене у входа, на живописный канделябр с другой стороны на длинной ножке, на большой резной сундук в углу, на шикарную люстру, удивительно восхитительную и необыкновенно воздушную, словно парившую над его головой.
На что уставились его измученные глаза, наглядевшиеся на уродливые и безобразные лица, так это на осиновый столик на изящной ножке, стоявший у большого окна, делавшего это место самым светлым в замке. На изделии же искусного плотника находился… тот самый ремень. Белого цвета и с золотой бляхой в виде прекрасного орла, выточенного опытной рукой мастера. Глаза рыцаря тут же потеряли тот усталый оттенок и загорелись неописуемой радостью. И выражение лица воина также сильно изменилось.
Оно изменилось не меньше, только в другую сторону после того, как Джалел подошел к заветному сокровищу и увидел в отражении оконного стекла поднятую руку с выглядывавшим из неё стальным лезвием.
Доли секунды едва хватило Джалелу, чтобы в самый последний миг увернуться от острого, смертоносного ножа, брошенного рукой…
Джалел обернулся и увидел, не поверив своим глазам, Гробияна. Сына лорда-канцлера. Вот с кем, а с ним рыцарь точно не хотел связываться. Этот здоровый мужчина был выше его ростом на голову, очень крепкий, широкоплечий, и мало кто мог потягаться с силой и ловкостью воинственного голубоглазого брюнета.
Стальной диск оказался в воздухе почти внезапно. Всё же Гробиян успел вовремя предупредить отчаянный и ловкий бросок Джалела и уклонился от разящего лезвия, так что оно лишь поцарапало шлем на квадратной голове рыцаря и врезалось во входную дверь, с треском вонзившись в деревянные доски.
– Вот это да! – Произнёс Гробиян своим солидным баритоном. – Я тебя помню с самого турнира. Рыцарь Джалел, верно? Я думаю, тебе тогда повезло, что тебя не поставили один на один со мной, так бы вряд ли тебе был дан шанс идти за ремнем… Кстати, я смотрю, ты уже хотел его примерить на себя?
– Дверь заперта. Как ты тут оказался? – Недоумевал пораженный нежданным визитом Джалел, охваченный досадой от промаха, ещё давно подозревавший, что его коронное оружие рано или поздно его подведет. Так что в каком-то плане его враг оказался прав насчет везения. Рыцарю самому полминуты назад не верилось, что он добрался сюда. Как не верилось в данный момент и то, что кто-то может из-под самого его носа отнять у него заслуженную победу.
– Магия. – Спокойно ответил Гробиян на вопрос своей потенциальной жертвы.
– Это не делает тебе чести. – Заметил правдивый Джалел.
– У меня другой вопрос: как ты так скоро оказался здесь? Тем более, что тебе попалась самая крайняя дорожка, как и мне, если память мне не изменяет.
– Прилетел сюда на крыльях фирии.
– Фирия?
– Да. Это очень гордое и грациозное существо. Тебе бы сталось не под силу приручить его.
– Ты приручил большую птицу? Что ж, похвально. – В словах сына лорда-канцлера, на удивление Джалела, читалось искреннее уважение и почтение к своему врагу. Но для Гробияна сейчас совсем не являлось важным то, как он относился к сопернику. Мужчину интересовала только победа и, что следует из первого, рука принцессы, и поэтому он, если придётся, не побрезгует запачкать свой меч в крови честного и праведного человека. – Но мне придётся тебя расстроить. – Продолжил бесчестный рыцарь. – Все твои старания окажутся зря. Так как… – Гробиян остановился, вынимая свой булатный меч из ножен. – Смерть скоро заберет тебя. Я думаю, такой герой, как ты, не будет молить меня о пощаде, верно? – Усмехнулся злодей.
– Это мы ещё посмотрим, кто кого. – Спокойно возразил Джалел, глядя на врага пламенным взглядом, от которого тому даже стало немного неуютно, в чём здоровяк постыдился признаться самому себе. С последней фразой муж света взял в обе руки своё славное и грозное оружие.
За окном же уже смеркалось.
В это время за мужественного Джалела молились как его мама, как его добрый господин, так и две дорогие ему подруги: принцесса Трелэси и дочь вождя Гаммура Айрини. Мать молилась за сына в своем доме, редко смыкавшая глаза от бессонницы, долго не видя драгоценного сына; барон молился за своего верного рыцаря у себя в спальне; принцесса молилась за своего возлюбленного в своих покоях, стоя на холодном полу на коленях и преклонив свою прекрасную голову к чистой постели, опираясь локтями на неё от усталости от долгого коленопреклонения; Айрини в это самое время бродила по окрестностям владений своего отца и призывала Господа защитить её героя.