Джалел не ожидал такого исхода. Боль не позволяла рыцарю теперь держать оружие в двух руках. И потому, потеряв устойчивую позицию после ещё двух очередных ударов со стороны соперника, мужественный воин получил ещё одно ранение – на этот раз верхней части ноги. Острая боль с мучительным неслышимым криком дала о себе знать. Теперь у Джалела оставались действительно жалкие шансы на победу. Но надежда ещё жила в сердце героя, и тот не сдавался. Всё же, отступая, мужчина подвернул раненую ногу оттого, что не мог уже спокойно и свободно ею ступать, а только сильно хромая. Рыцарь потерял бдительность, и результат – ещё одна раненая нога, кровоточившая сильнее предыдущей, так что штаны воина спустя довольно короткое время наполовину были залиты кровью. Джалел ещё даже не успел отчаяться от всего произошедшего, как меч вылетел из его единственной здоровой руки, а сам он, неуклюже сдвинувшись назад на пару шагов, оказался на холодном полу полутемной комнаты.
Правда, только сейчас оба человека, находящиеся в башне, осознали, что стемнело. Однако слабый отсвет недогоревшего заката ещё едва проникал в окно.
Джалел, хотя и осознавал всю неизбежность скорой участи, что вот-вот настигнет его, всё же невольно стал, судорожно перебирая руками и ногами, отползать от стоявшего над душой рыцаря. Тот неотступно следовал за своей жертвой, позволяя той ещё какое-то неопределенное короткое время вдыхать воздух, пока Джалел не уткнулся спиной в стену под окном.
– Вот и всё, рыцарь Джалел. – Заключил Гробиян, внутренне торжествуя. – Я так полагаю, умолять о пощаде ты тоже не собираешься?
– Не собираюсь. – Подтвердил твердо рыцарь, преодолевая соблазн.
– Твое решение. А так, знаешь, до этого меня ещё никто не просил о пощаде. А ведь жутко интересно, как чувствуешь себя в этот момент. По сути, ты в этот момент властен над человеком: ты можешь его пощадить, а можешь убить. То есть, именно от тебя зависит его дальнейшая судьба. И это настолько восхитительное, всепоглощающее чувство!
– Рад за тебя. – Сыронизировал Джалел, уже до невозможности бледный, но не потерявший смелости.
– Ага, вот как заговорил! Знаешь, я мог бы пощадить тебя, но не могу… Я слишком много тебе рассказал, и ты слишком много ведаешь. В том числе и про колдунью. Что ж, может, мне и не стоило просто о ней тебе рассказывать? Однако я думал, что тебя удастся сразить гораздо быстрее. Я и не подозревал, что ты так долго продержишься. И, по правде говоря, ты заставил себя уважать. Прямо-таки удивил меня.
– Тебе это так легко не сочтётся. – Предупредил Джалел Гробияна, сильно мучавшийся душой оттого, что тот так долго растягивает неприятный процесс, оказывая большое давление на нервы, хотя мужественный рыцарь уже давно приготовился встретить свою смерть.
– Так никто ж не знает кроме моего отца, рассказавшего мне путь к ней, и тебя. Тебя остаётся только устранить. А как ты думаешь, люди добиваются определенных высот в жизни только самым честным образом? Нет, удача сопутствует хитрым и предприимчивым, готовым на всё ради своей славы.
– И какая же это слава? Тебе самому сильно приятно от такой славы? – Джалел, конечно, и желал всем своим нутром, чтобы это всё поскорее закончилось, но всё же видя, что речи врага лишены всякого смысла, стал проявлять интерес к тому, чем вообще живёт этот властный в данный момент над ним человек. Рыцарь никак не мог понять, как можно всерьёз принимать такие низменные ценности, за которые держался Гробиян.
– Пожалуй, в чём-то ты прав. Но ты не учёл одного момента: я хочу жениться на принцессе. Заключив брак с ней, я в последствии смогу стать королём, так как у нашего короля не имеется собственного наследника мужского пола.
– Ты не достоин её. – Тихо произнес возмущенный до самой глубины души рыцарь, с болью осознавая, что та, которой он дорожил (пусть и переключил большее внимание на Айрини), получит себе в мужья столь ничтожного человека. Потрепанному жизнью мужчине так не хотелось это принимать, что от одной сей безысходности у него от горечи сжималось сердце. А ведь он мог стать на месте негодяя, но последний урвал у него победу прямо из-под носа, во что Джалелу до сих пор верилось с великим трудом.
– Ты случайно сам не питаешь к ней чувства, характерные влюбленности? – Со злостью, как бы бросая вызов, ответил Гробиян. – Вот уж кто-кто, а я по истине самый достойный из всех! – Этими словами мнимый герой заставил Джалела внутренне рассмеяться, а то и чуть ли не вслух, только было не до смеха.
Увидев нездоровый блеск едва сдерживаемого безумия в глазах недруга, Джалел почувствовал, что его безнадёжно охватывает безмерно сильное отчаяние. Картинки, как когда-то ещё совсем недавно, замелькали перед глазами рыцаря, когда Гробиян стал заносить над ним свой смертоносный меч. Всё, это последняя станция. Грудь воина невыразимо сдавливало от переживаемых страданий, и слезы потекли из глаз. Всё, к чему он устремлялся, потерпело крах. Столь болезненное чувство отсутствия всякой надежды он испытывал до сего момента только единожды, в далеком, безрадостном детстве.