Своим стальным бумерангом воин прочищал себе дорогу впереди, пуская тот по воздуху на небольшие расстояния, притом поглядывая назад и при случае встречая одного, другого, третьего, разящим лезвием прекрасного своей славой и смертоносностью меча, который был ещё более прекрасен тем, что находился в руках столь достойного и отважного рыцаря. Пока диск находился в полете, герой держал меч двумя руками, при возвращении же метательного оружия – в одной. Если в это самое время нападала какая-нибудь тварь, то Джалел использовал не такую уж сложную схему, к которой уже успел здорово приноровиться, и с каждым разом стойкий мужчина становился всё увереннее во всех своих движениях и непревзойденных по своей красоте и изощренности приемах: рыцарь отпихивал от себя очередную тварь мощным толчком правой или левой ноги, после чего, снова запуская словленный бумеранг и беря меч в обе руки, нещадно расправлялся с чудовищем.
Такой метод боя против хищников-насекомых оказался довольно-таки неплохим по эффективности, правда, стоило учесть то, что Джалелу удалось выйти из эпицентра, и теперь оставалось только дойти до конца.
Итак, шаг за шагом, используя всю свою энергию и мужество, отчаянный герой пробивался вперед из последних сил. Деревья заметно редели с неуловимой быстротой, и в какой-то момент их вообще не стало. Джалел не понял, как это произошло, как с ужасом увидел, что забежал в тупик. Он находился на высоком возвышении. Внизу также распростирался лес, и верхушки деревьев можно было увидеть, не доходя до края обрыва локтей сорок.
Тут же в голову героя пришла безумная мысль. Весьма…
Засунув бумеранг себе за ремень и прикончив напоследок двух отвратительных громадных насекомых, атлет, всунув меч в ножны, собрав все свои последние силы, набирая полные легкие воздуха через ноздри и выпуская его через собранный чуть ли не в трубочку рот, отчего из уст воина выходил свист подобно тому, как ветер в зимнее время задувает в щели, помчался к самому краю возвышенности, навстречу смерти, одновременно и спасаясь от неё. Легкие воина, когда-то знавшие определенные границы своих возможностей, перешли за них. Словно их обладатель был не человек, а какая-то сверхмощная машина.
Отчаянный любитель экстрима почувствовал большое облегчение в ногах, когда оторвался от земли, от панического страха затаив дыхание, что немного облегчило участь дыхательной системы воина, еле как справляющуюся со своей задачей, работая непрерывно подобно насосу с вечным двигателем. Только бы не остановилось сердце от таких бешеных темпов…
Едва ступни героя оторвались от твердой поверхности, в то время как уже целая вереница страшной, отвратительной нечисти собралась за его спиной, так что одна из тварей, влетев в рыцаря, подтолкнула того немного вперед, как перед глазами отчаянного удальца замелькало гигантское множество картинок с удивительной быстротой, представлявшее рыцарю всю его жизнь во всей её порой замечательной, а порой уродливой красе. То были и детские забавы, и моменты из подростковых лет: и те, где ему пришлось несладко, и те, где он сам кого-то немилосердно и несправедливо обижал, отчего благочестивому мужчине стало даже довольно стыдно; то были моменты, где о нём кто-то заботился, пусть то были его мама и папа, что ушел из жизни в раннем возрасте ребенка, и моменты, где он сам кому-то помогал и поднимал с колен, будь то крестьянин или же просто бездомный; то были и моменты одиночества, и моменты приятных бесед с кем бы то ни было на разные и интересные темы, где перед воображаемым взором рыцаря и возникла картина его последнего разговора, что был проведен с принцессой; и когда до сего момента перед глазами Джалела промелькнуло множество разных лиц: и уродливых, и красивых, и усталых, и жизнерадостных, и злых, и добрых, лицо принцессы по сравнению с ними со всеми, за исключением лица его дорогой матери, оказалось особенно прекрасным.
Наконец воин приземлился пусть не совсем мягко, но всё же остался жив, и грезы рассеялись. Переломав несколько веток с характерным хрустом, Джалел оказался на вечно зеленом одеянии ели, переводя дух.
К счастью, герой остался не только жив, но и невредим. А так можно было и костей не собрать, если бы отважному смельчаку не удалось приземлиться на мягкий покров дерева. Хорошо ещё, не получил сотрясение мозга. А то без шлема сделать это было проще простого. Хотя буйная голова рыцаря и ударилась обо что-что в тот момент, когда послышался хруст ломающихся ветвей, но не слишком сильно.