- Да, тот. Шторм, ты самый молодой из нас, иди, сбегай и освободи Гана.
Шторм беспрекословно повиновался.
- А что сделал этот юноша? – Джалелу сильно хотелось узнать, в чём заключался проступок наказанного.
- Он ходил в запретную зону и пытался наладить контакт с фириями. Это большие чешуйчатые и крылатые создания, очень опасные для нас. Нарушитель мог легко навлечь на нас беду, в силу своего юношеского легкомыслия и желания почувствовать себя героем утверждая, что этих тварей можно приручить.
И тут Джалел прозрел. Всё время, общаясь с вождём, представлявшим из себя правильного и благонравного мужчину, рыцарь думал найти какой-нибудь подвох в своем собеседнике. Оказывается, выдающий себя за здравомыслящего человека вождь Гаммур был достаточно боязлив, для того чтобы искать новые возможности, что могут привести к большому процветанию его племени.
- А что если юноша, дай ему сию возможность, сумеет приручить существо? – Высказался Джалел, глядя Гаммуру прямо в глаза.
- Нет, это наиполнейшая глупость! – Возразил глава племени, весьма изумившись реакции рыцаря, который так легко рассуждал, никогда даже не видев наводящую ужас тварь. – Ты хоть когда-нибудь видел в живую эту птицу?
- По вашему описанию она не должна выглядеть слишком страшной. – Заметил Джалел.
- Я не мастер что- или кого-либо описывать.
- Извольте, вождь Гаммур, у меня такое ощущение, что вы даже не дали шанс смелому юноше.
Наблюдавшие за спором люди пришли в некоторое замешательство, видя, как рыцарь пытается переубедить их вождя в его правоте. Такое они видели впервые. Никто до сих пор не смел оспаривать вождя. Его мнение всегда считалось окончательным и не пригодным для обсуждений, а лишь для беспрекословного исполнения. И подобное поведение легко было объяснить: при правлении Гаммура племя успешно отбивало атаки троллей и находилось более и менее в безопасности. Никому и в голову не приходило, то что их вожак может ошибаться.
- Этот юноша мог погубить всё племя своим рвением! – Повысив голос, чуть ли не прокричал Гаммур, сильно разгорячившись.
- А было много подобных моментов?
На этот вопрос осажденный уже не нашёл, что ответить. Он сильно растерялся. Рыцарь одолевал его в споре.
- Ну, были случаи. – Промычал сокрушенный мужчина своим поражением. – Правда, касающиеся отдельных людей, а не всего племени.
- А что вы можете сказать об этих существах, я имею ввиду, об их характере? – Продолжал Джалел.
- От отцов мне известно, что они обладают светлым умом и сообразительностью. Потому-то и есть опасность их нападения, так как они знают, откуда родом тот, кто их навестил. – Воспользовавшись моментом, попытался отстоять свою правоту Гаммур.
- Вы про того самого Гана?
- Да.
- Но он же ничего им не сделал?
- Тем не менее, они могли заподозрить неладное. И самая лучшая защита – это нападение. И мы вполне можем ожидать это с их стороны.
- Я думаю, если они и вправду так умны, как вы говорите, они для начала постараются вам пригрозить в случае своего недовольства, а потом уже примут радикальные меры.
- Хорошо, если это так. – Сдался Гаммур, уставший от словесного противостояния.
- Лично я собираюсь взять удальца с собой и попробовать приручить чудовище для себя. – Перешёл к делу охотник за ремнем.
- Ты безумец, рыцарь Джалел!
- Может быть. Но мне выпал самый длинный путь. Чтобы успеть быстрее остальных, мне необходимо рискнуть.
- А ты отчаянный боец. – Одобрил Гаммур.
Джалел пробыл ещё некоторое время в доме вождя, пока не пришло время покинуть приятную компанию и не пойти в сопровождении одного из воинов к тому Гану, с которым рыцарь надеялся увидеться и быть в деле. Юноша в это время, близкое ко сну, находился в своём скромном обиталище. Оно не было похоже на кров вождя: кроме соломенной постели воин там не нашёл ровным счётом ничего.
- Твоё имя Ган?
- Верно. А вы рыцарь Джалел?
- Я так понимаю, уже вся деревня за один день запомнила моё имя. – Усмехнувшись, сделал вывод воин.
- Вы заслужили этого.
- Пусть так. Но мне непросто идти дальше в одиночку. Мне нужен такой отважный малый, как ты.
- Правда? Соплеменники говорят, что я безумец.
- И что, что кто-то там говорит? Неужели они все до единого умнее и мудрее тебя?
- Я слишком молод, а они превосходят меня летами.
- Сколько тебе?
- Девятнадцать.
- Неужто в сём зрелом возрасте ты не можешь настоять на своём и сомневаешься в своей правоте?