- Кто вас подослал? – Спокойно спросил Джалел.
- Лорд-канцлер, - ответил тот.
- Зачем?
- Он хотел женить своего сына на дочери короля, но увидел, что она к вам неравнодушна, и захотел немедленно устранить соперника, то есть вас.
- Правда. Как он это понял? Нет, другой вопрос. – Поправился Джалел. – Это же зависит от самого Его Величества, за кого он отдаст принцессу.
- Ах, вы не знаете нашего короля. Скорей всего, он даст дочери свободу выбора, так как любит её. А из Альфа-воина выйдет очень неплохой кандидат, какое бы ничтожное ни было его происхождение.
- До этого ты хотел убить меня, а теперь вот так открыто всё рассказываешь? – Недоумевал Джалел.
- Нет, я лишь… исполнял… - и тут человек остановился и уже не подавал признаков жизни.
Глава Iii. Противостояние
Джалелу было отнюдь не по душе, то что его кто-то преследовал за сущий пустяк. И с чего эта особа важная персона взяла, что он понравился принцессе. Может, ей просто хотелось пообщаться, и только? Да и не факт, то что рыцарю удастся выжить в сем, как говорят, нелегком пути.
Джалела охватил большой соблазн просто сесть и плакать. Рыцарь подозревал, что те двое придут за подмогой, и тогда ему точно не поздоровится. Тем более, что трое из тех четверых, кого воин сразил своим бумерангом, были лучники и не были защищены кольчугой. Первого из них, облаченного в кольчугу, Джалел поразил в самое горло, и ему отлично запомнился этот момент, так как кровь из смертельной раны того человека брызнула фонтаном, а такое зрелище воздействует на нервы любого даже самого психически устойчивого человека. Тот, кого рыцарь сразил мечом, также был одет в броню, и действовать против такого противника стальным бумерангом – не самый лучший вариант.
И хотя Джалел не отрицал своё мастерство владения сим страшным оружием, всё же он подозревал, что тут не обошлось и без везения или промысла Божьего.
Джалел, будучи христианином, поблагодарил Бога и продолжил свой путь. Вообще, ему это отнюдь не нравилось – убивать людей. Это не соответствовало его вероисповеданию, да и не только. Не соответствовало и его стремлениям. Рыцарь имел в своём сердце возвышенные мечты, и отнюдь не лишать кого-то жизни. Но в данной ситуации ему ничего не оставалось больше. По-другому он пока не мог защищаться.
У героя было желание научиться защищать себя и своих близких, не убивая, но он не знал, насколько это возможно, и возможно ли вообще?
А принцесса, как ни странно, не выходила у Джалела из головы. Почему здесь присутствует такое выражение: «как ни странно»? Да потому, что юноша научился относиться к девушкам как к обычным людям, а не как к каким-то особенно возвышенным существам. В общении с противоположным полом молодой мужчина уже много раз терпел разочарования: все эти знатные особы, изнеженные и избалованные, не отличались ни умом, ни тем шармом, каким обладала Трелэси. Насчёт крестьянских девушек и других представительниц низших сословий – тут и говорить нечего, слишком большая пропасть в воспитании: в случае Джалела основанном на любви к эстетике и этикету, и на, в частности, рыцарских законах, а в случае тех – на трудолюбии и целомудрии, что, может, даже, ещё лучше; но всё же рыцарь не мог себе вообразить жену, совсем не знающую правил приличия, неуклюжую в общении с людьми благородными и нисколько не обученную вежливым манерам.
И тогда, увидев возле себя принцессу, рыцарь хотя и удивился, и обрадовался сначала, однако в следующий же момент попытался живо себя успокоить. Но, к его ещё большему, чем первому, изумлению, принцесса оказалась совсем не так безнадёжна и не так проста, как все предыдущие, с кем Джалелу доводилось общаться. Возможно, пред ним предстала особа достойнее и лучше, чем он сам, а ведь совсем недавно до того момента юноша уже не надеялся повстречать столь восхитительное существо.
Не сказать, что рыцарь был о себе высокого мнения, нет, просто он ещё до этого не встречал ни одной дамы, какую посчитал бы достойной себя.
Пока Джалел предавался разным размышлениям, день клонился к концу. Он успел убить одного кролика, разжечь костер, и теперь у него будет превосходный ужин.
Только рыцарь собирался сесть на траву и расслабиться, как перед ним предстало непонятное худое человекоподобное существо ростом в пять локтей с одним желтым светящимся глазом на лбу без зрачка и с четырьмя длинными руками с длиннющими когтями по семь-восемь дюймов, само же существо было то ли черного, то ли просто темного цвета, но в темноте при свете костра, будучи итак слишком уродливым, оно казалось ещё страшнее и ужаснее.