— Почему люди позволяют птицам умирать от xoлода, голода, даже убивают их, если они так нуждаются в их пении? Если однажды глины перестанут петь, люди подумают, что они стали глухими…
Я хотела ему сказать, что это не так, но не смогла перекричать этих самых птиц. Они вдруг так заверещали, точно взбесились.
Я почти физически ощутила, как я поднимаюсь вверх, повинуясь чьей-то мощной воле, а Райков так и остался в этой «Полянке» сидеть. Маленький такой и довольно жалкий.
А я проснулась. Потому что орали не птицы. Надрывался мой будильник. Он был старый и страшно нервный. Когда я долго не просыпалась, он принимался визжать и даже подпрыгивать.
Я нажала на кнопку, успокоив беднягу.
Вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Холод напал так внезапно, что я даже не успела к этому подготовиться ни морально, ни физически. За окном безнадежно серело небо, и тучи явно собирались испортить мою утреннюю прогулку «по рабочим местам» проливным дождем.
— Везет же мне, — проворчала я, глядя на улицу с тоской. — Вот тебе и ответ Можно, конечно, заботиться об окружающих людях. По им все-таки придется немного потерпеть… Раз уж они терпят столько бездарных писателей, потерпят и меня…
Но сегодня им это не грозило. Я поднялась, ощущая себя глубоко несчастной и с тоской думая о том, что куда лучше было бы именно в такую плохую погоду побыть писательницей, но быстро смирилась с реальностью.
Глоток горячего кофе окончательно привел меня в чувство. Я оделась и вышла на неприветливую, серую улицу.
— Что день грядущий мне готовит? — пропела я тихонько, чтобы не пугать редких прохожих, и сама же себе ответила; — А фиг знает, чего он там готовит… Судя по безнадежному цвету неба — ничего хорошего…
Неприятности начались сразу. Стоило только мне переступить порог выставочного зала, как на меня набросилась Надя.
— Какого черта! — прошипела она, сверкая глазами, как разъяренная фурия.
Я с перепугу посмотрела на часы и тут же вздохнула с облегчением; не опоздала. Так что я совершенно спокойно посмотрела на нее и села на свое место.
— Кажется, мы договаривались, что ты…
— Я пришла вовремя, — улыбнулась я ей, пытаясь растопить лед ее отчуждения своим добродушием.
— Мы договаривались, что Райковым занимаюсь я! — выкрикнула она.
— Ну и пожалуйста, — ровным счетом ничего не поняв, передернула я плечами. — Я и не собираюсь им заниматься… Мне некогда им заниматься…
— Да?! — выкрикнула она, плохо сдерживая себя. — Тогда почему он настаивает, чтобы именно ты ему позвонила? Почему?!
Вот еще новости, огорчилась я. С чего это ему взбрела в голову такая дикая фантазия? Мне есть чем заняться…
— Не знаю, — честно ответила я. — Я вообще-то совсем этого не хочу. У меня и так дел много. Сама знаешь, мне еще надо по подъездам бродить с тяжелой сумкой. Старушки с инвалидами отчего-то не собираются ждать окончания выставки… Они именно сейчас хотят покушать. Ты лучше расскажи мне все по порядку. Что там у вас с этим олигархом произошло?
Признаться, меня мало интересовало, что у них случилось. Просто эту взволнованную «гаргулью» срочно надо было успокоить.
Она достала сигарету и тут же вспомнила, что запрещает всем курить в помещении. Поэтому махнула рукой в сторону двери.
— Пошли покурим, — приказала она мне.
И я, послушная, как кроткая овечка, последовала за ней.
— Я ему позвонила вечером. — Голос у нее звучал мрачно и с каким-то надрывом. Видно, ей в отличие от меня очень хотелось подружиться с этим странным олигархом. Я бы всe-таки предпочла нефтяною магната. А еще лучше — вообще осталась бы в благоразумной отдаленности от этих значительных фигур… Как-то спокойнее.
— Ну и что? — напомнила я ей о необходимости продолжить этот душещипательный рассказ после пяти секунд молчания.
— Он сначала долго врубался, а потом сказал, что не знает, кто я такая. Что свою визитную карточку он отдал молоденькой рыжей девушке по имени Саша и именно она намеревалась ему позвонить. То есть со мной он даже и разговаривать не станет.
«Та-а-ак, — подумала я. — Все-таки упомянул, что я рыжая. Спасибо хоть дурой не назвал!»
— Ничего я не намеревалась! — возмутилась я. — Какой наглый этот ваш Райков! Подумаешь — олигарх! Что теперь, все должны делать то, что ему хочется? Не стану я этому типу теперь звонить вообще!
— Нет уж! — отрезала Надя — Именно ты и будешь. Раз ты его обольстила…
От возмущения я даже не сразу нашлась с ответом. Я его … чего?