Поэтому я вылезла наружу, и мне сразу захотелось снова спрятаться.
Он стоял, наблюдая за моей явившейся всклокоченной головой с насмешливым любопытством.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Вроде бы еще не вечер, — буркнула я, жалея, что я вообще не провалилась сквозь землю и не знаю, как это сделать.
— Разве пять часов не вечер? — удивился он. — Я надеялся, что ваш рабочий день подошел к концу…
— Мы работаем до семи, — вздохнула я, выбираясь наружу.
Мог бы и помочь, подумала я, досадуя на глупость происходящего. И ладно бы это все происходило с кем-нибудь другим. А то ведь со мной… Стоит чертов олигарх, явно вообразивший себя Антонио Бандерасом, а я выползаю на его презренных глазах из Дэнова магического ящика, и вид у меня совсем не такой, как у Анджелины Джоли.
— Придется подождать семи, — развел он руками.
— Вам-то зачем? — осведомилась я, делая вид, что нет на этом свете ничего интереснее стены напротив. — Или вы назначили на семь встречу с Надеждой Ильиничной?
— Да нет, — отмахнулся он. — Вашу Надежду Ильиничну я препоручил своему секретарю. Думаю, ее все-таки интересую не я. Мои деньги…
— А почему вы решили, что меня интересуете вы? — ляпнула я, не подумав. Всегда я так! Язык работает с невероятной быстротой, опережая здравый смысл.
— А что, вас тоже интересуют деньги? — Его брови поползли вверх. Мое амплуа «лохушки» явно не coчеталось с образом кокетливой дивы, серьезно заинтригованной его материальными ценностями.
— Нет, — ответила я, пытаясь справиться со своей способностью краснеть от макушки до ушей. — Меня вообще ничего не интересует…
Сморозив эту очередную глупость, я совсем поникла, ощущая себя полной кретинкой с дурными манерами. А он улыбнулся — и улыбка у него вышла грустная и даже симпатичная.
— Я вас обидел? — спросил он.
— Чем? — удивилась я. Мне казалось, что это я могла его чем-то обидеть.
— Не знаю, — развел он руками. — У меня частенько это получается… Я не умею разговаривать с девушками. И даже не знаю, как мне пригласить вас на ужин. Вы не подскажете?
Я уже собиралась напомнить ему, как он быстро целует руку, и по нему совсем не скажешь, что он относится к разряду великих скромников, а совсем наоборот, но отчего-то не смогла выдавить этих необходимых сейчас слов, а вместо этого…
Да уж, вздохнула я про себя, чувствуя снова, как мои щеки становятся пунцовыми.
Мне хотелось исчезнуть. На секунду я попыталась представить себе, как я теперь выгляжу и насколько мне идет багровый цвет лица, поскольку не сомневалась, что мое лицо сейчас именно такого цвета. Меня никто никогда не приглашал на ужин, и мне хотелось именно так ему и ответить: не знаю, мол, поскольку у моих знакомых обычно нет денег и на собственный ужин, в одном лице. И я никогда не была в ресторане, впрочем, мне кажется, это не совсем то место, где мне будет хорошо.
— При свечах? — поинтересовалась я, переключая внимание со стены на пол.
— Как вам будет угодно, — поклонился он. — Можно найти и такой ресторан…
— Ах, вы меня еще и в ресторан приглашаете, — кивнула я. — Я-то думала, что вы хотите меня домой пригласить…
— Домой? — удивленно переспросил он. — Господи, почему домой? У меня дома и напитков-то нет приличных. И еды…
Но дома удобнее соблазнять, — пролепетала я, чувствуя себя уже окончательно дурой. — Вы ведь именно об этом думаете? Что нашли глупую девицу, которая к тому же принадлежит к той самой несчастной «прослойке», у которой никогда не водились деньги?
— Да я не собирался вас соблазнять, Саша! — замахал он руками, и когда я посмотрела в его глаза, то отчетливо прочла там благоговейный ужас.
Надо же, какой высокомерный тип! Он, оказывается, даже соблазнить меня не собирался! Что, на самом деле, тратить усилия то на это самое «соблазнение»?
У меня утонченный вкус, сказала я, усмехнувшись недобро. Боюсь, вы не сможете мне угодить, ми лорд… Я пью исключительно «Реми Мартен». И на всякий «Реми Мартен», а исключительно тот, который с бриллиантом. К тому же сегодняшний вечер меня уже пригласили. Знаете, как сейчас много по улицам разгуливает арабских шейхов?!
Я и сама не знаю, откуда взялся этот проклятущий «Реми Мартен». Выплыл из закоулков памяти, — какой то дамский журнал, который я читала намедни, рассказывал об этом самом дорогущем коньяке. Кажется, я поразила его своими познаниями. Во всяком случае, он растерялся и огорчился. Наверное, даже олигарху не по карману купить понравившейся девушке этот самый «Реми Мартен», подумала я со злорадным удовлетворением. А раз нет «Реми Мартена», придется ему смириться с тем, что есть еще кто то, с кем у меня сегодня встреча.