Я даже возвела очи к небесам, но небес не увидела. Только белый пластиковый потолок.
— Саша!.. — простонал несчастный и схватил меня за руку.
Так как в нашем тандеме я была единственным здравомыслящим существом, я решила сменить тему. Осторожно высвободив свою руку, я посмотрела в жиденькую кофейную гущу и предложила:
— Давайте погадаем…
Он уставился на меня так, точно это я сейчас несла бред. Потом все-таки решил смириться, тем более что я, дабы не смотреть в его глаза, решительно перевернула чашку на блюдце и целиком сосредоточилась на этой магической чашке.
«Мне кажется, мы крепко влипли», — пропела Земфира из включенного приемника.
— Мне тоже так кажется, — согласилась я с ней.
Он несколько секунд молча смотрел на меня, но потом вздохнул и тоже перевернул свою чашку.
Так мы и сидели друг против друга, разглядывая не очень то чистые донышки. Наконец я решительно изрекла:
— Все. Переворачиваем.
Надо сразу заметить, что я не спец в разных гаданиях, так что грязные разводы ничто моему сердцу не сказали. Я рассматривала полоски и загогулины довольно долго и пристально, но на ум ничего так и не пришло, кроме сравнения моей грядущей жизни с некими мутными и грязными потеками.
Наверное, Райков тоже рассуждал так же, потому что очень печально вздохнул и пробормотал себе под нос:
— Разрази меня гром, если я что-нибудь тут понимаю…
Я решила не падать в грязь липом и предложила ему показать мне чашку. Может быть, у него будущее яснее просматривается?
Он протянул ее мне, наши пальцы на минуту соприкоснулись. Он не спешил убирать свою руку, и прикосновение его было нежным. Самым же ужасным было то, что мне это нравилось. Как будто эта нежность перетекала из его пальцев в мои, а дальше проникала в душу. «Тебе это не нужно, Саша!»
Я покраснела и отдернула руку, сосредоточенно рассматривая райковское будущее.
Предстало оно мне в таких, же, как и у меня, грязных пятнах. Тo есть его тоже ничего хорошего в будущем не ожидало. Эти самые пятна Роршаха определенным образом намекали мне на то, что Райков проведет остаток дней под надежным присмотром психиатра. Впрочем, до этого момента он явно успеет и мою психику довести до болезненного состояния. Поскольку в моем будущем тоже царят нелепые пятна…
— Ну? — поинтересовался он с некоторой интонацией в голосе. — Неужели вы там что-то увидели?
Конечно, я не могла открыть несчастному правду.
— Я вижу, что у вас все будет хорошо. Вас ожидает невиданный успех в делах… Правда, рядом подстерегает и опасность…
Я вдохновенно врала, представляй себя попеременно то сивиллой, то дельфийским оракулом. Он меня слушал, относясь к моим речам почти серьезно. Наконец мое вдохновение иссякло, и я остановилась:
— Все.
Он немного помолчал и спросил:
— Саша, а вы там были?
— Где? — искренне удивилась я.
— В моем будущем?
— Нет! — отрезала я. — Я была в своем будущем. Я человек не жадный и обычно вполне удовлетворена собственным добром…
— Жалко, — грустно сказал он. — Тогда все это нe имеет никакого реального значения.
— Почему это?
— Потому что раз вы не увидели в моем будущем себе, вы вообще ничего не увидели… И все придумали, — усмехнулся он.
Навязчивая идея, подумала я. Бедный парень! В погоне за деньгами явно лишился разума…
— Нам пора, — сказала я, решительно поднимаясь с места. — Моя мама не разрешает мне приходить домой после двенадцати…
Он тоже встал.
Мы пошли к выходу. Я оглянулась на секунду — парень в черной шапочке продолжал сидеть на своем месте. Это меня успокоило. Скорее всего я просто немного заражена психической неустойчивостью моего спутника.
Мы вышли на улицу. Теперь тут было безлюдно, и я невольно поежилась.
— Давайте возьмем такси, — предложил он.
— Пожалуй, стоит, — согласилась с ним на этот раз я.
Уже отъезжая, я увидела гоблина из кафе. Он стоял и смотрел вслед нашей машине.
А я почувствовала, как снова где-то внутри рождается страх — совершенно необъяснимый и все-таки реальный. «Мало ли на этом свете гоблинов, — постаралась успокоиться я. — Если вдуматься, так их в наших городах довольно много… Это мы исчезающий вид, а гоблины исчезать не собираются. Наоборот, активно размножаются… Если каждого бояться, нервная система окончательно пошатнется… В конце концов, может быть, это райковский личный гоблин. Может быть, Райков меня побаивается и специально взял его с собой. А мне об этом говорить не хочет: стыдится…»