— Я поставлю музыку, — предложила я. И, нс дожидаясь его согласия, вскочила и бросилась к компьютеру. Он же у меня, бедненький, на все руки от скуки… Только кухонным комбайном еще не был.
Включила я первое, что попалось под руку. А это оказался саундтрек к «Черной кошке, белому коту».
«И очень даже хорошо, — обрадовалась я. — Бреговича этот попсовый тип долго не вынесет».
Я, правда, вспомнила про Рахманинова, но тут же успокоила себя — Рахманинов все-таки ближе и понятнее.
Так и вернулась на кухню под сербско-цыганские песни. И уселась напротив него. Настроение у меня мгновенно улучшилось.
И тут он меня снова удивил.
— А фильма у тебя нет? — спросил он, глядя в мои глаза с легкой насмешливой улыбкой.
— Какого фильма? — невинно поинтересовалась я.
— Кустурицы, — ответил он. — «Черная кошка, белый кот»…
Наверное, я не смогла скрыть потрясения. Потому что он рассмеялся.
— Саша, — сказал он, — может быть, хватит меня проверять? Я нормальный. Такой же, как и ты. Если я занимаюсь бизнесом — вовсе это не означает, что я какой-то придурок. Так вышло… Скажем так, мне были нужны деньги. Вот и все…
— Ага, — кивнула я. — Ты купил грязную картошку за пять копеек. Помыл ее и продал за десять копеек. На эти деньги ты купил две грязные картофелины, помыл их… И так далее. Я знаю эти сказки.
— Картофеля в моей практике не было, — признался он. И чем я занимался, давай не будем вспоминать… Тогда мне это казалось единственным выходом. Кстати я не люблю человека, который помог мне встать на ноги. Но сейчас даже к нему отношусь более терпимо. В конце концов, каждый сам отвечает за своя грехи. Я не могу его судить — сам такой же, как он… Но теперь все будет по-другому, Саша!
— Только не надо мне исповедоваться! — взмолилась я. — Я не священник.
— Я как-то и не собирался, — покачал он головой, — я вообще бы предпочел, чтобы мое прошлое тебя не касалось. Умножающий знание — умножает печаль.
Мы снова замолчали Как говорит мама, «тихий ангел пролетел». За двадцать минут у нас в комнате скопилась целая стая тихих ангелов.
— Знаешь, — сказала я наконец, первой нарушив святость тишины, — деньги мне тоже нужны. И еще они нужны детям. Старикам. Тебе не мерзко oт тогo, что ты имеешь в избытке то, чего многие не имеют вообще?
— Но это уже не моя вина, — поднял он высоко и возмущенно брови. — Я ведь плачу налоги. А куда они потом деваются, спрашивай не у меня. Я работаю, Саша, давай вообще не будем говорить на эту тему. Я знаю все, что ты мне скажешь. И ты догадываешься, что могу сказать тебе я. Я не ангел. И никогда им не был. Скорее всего уже не получится им стать. Но законы установил не я.
— Как в сказке, — мрачно усмехнулась я. — Все учились, но ты почему-то оказался первым учеником.
— Не первым, увы, — развел он руками. — И рад бы, но для того, чтобы быть первым, надо стать Окончательным подонком. Так что я не очень-то богат. И врагов отчего-то пока больше, чем средств к существованию… — Он оглянулся и вдруг попросил: — Саш, давай лучше потанцуем? Пожалуйста…
Я посмотрела на него и поняла, что наш разговор ему на самом деле причиняет боль. Странный он все-таки тип… Рефлексирующие интеллигенты для меня, право, не в новинку.
Но вот рефлексию у бизнесмена я наблюдала первый раз в своей жизни.
Может, и в самом деле бизнесмены тоже люди?
Оказалось, что и с танцами у него все в порядке. Он кружил меня по комнате и окончательно стал похож на расшалившегося мальчишку. У него оказалось нормальное чувство ритма, даже лучше, чем у меня. Во всяком случае, ноги ему оттаптывала именно я, а не наоборот.
Наверное, ему это так надоело, что он поднял меня на руки.
— Ты меня уронишь, — испугалась я.
— Никогда, — покачал он головой, серьезно глядя в мои глаза. — Я никогда тебя не уроню. И мне кажется, я сам нс упаду, пока держу тебя в руках…
Его губы оказались в такой опасной близости к моим, что я невольно зажмурилась. Больше всего меня испугало, что я была согласна с тем, что неминуемо должно произойти. Более того, я этого — там, внутри себя, ждала.
— Не надо, — попросила я.
Он вздохнул и опустил меня на пол.
— Как скажешь, — проговорил он. — Как скажешь и когда скажешь…
Я испытывала такую неловкость, что снова разозлилась па себя и на него.
— Мы слишком разные…
— Да, — усмехнулся он. — Мы разные… Музыку любим одну и ту же. Фильмы смотрим одинаковые… Даже матери у нас обе — училки. А мы вот чего-то такие разные, что общий язык найти не можем…