Мы отмечали окончание выставки. Настроение было грустное, поскольку…
— Из нас троих выставка принесла пользу лишь Сашке, — печалилась Вероника. — Она хоть Райкова нашла… А мы с тобой, Дэн, ничего не обрели… И Сашка даже не почесалась сбагрить наши работы этому своему аманту за один поцелуй…
«Ничего себе! — подумала я. — Что я, продажная женщина?»
Не удержавшись, я задала этот вопрос им вслух.
— Почему продажная? — удивилась Вероника. — Я же не прошу тебя, как Клеопатру, ценой двух работ продать Райкову ночь свою…
— Ага, хмыкнула я. — Значит, ваши работы смерти подобны… Источаю яд, так сказать… А я должна отдать свою невинность первому встречному, чтобы вам было на что жить некоторое время… Совсем малое, потому что Вероника немедленно все растранжирит в ближайшем «секонде», а Дэн купит новый ящик для раскрашивания…
— Вот так, Дэн, — насмешливо протянула Вероника. — Деньги все-таки портят людей. Нашла Сашка благодаря нам Райкова, и мы ей стали не нужны…
— При чем тут Райков? — возмутилась я. — Я вообще ничего не находила! Только свою тысячу. Рублей, а не баксов…
- Ты краснеешь, холодно заметила Вероника. — Ты совершенно бессовестно краснеешь при упоминании райковского имени.
— Не поминай его всуе, — лениво протянул Дэн. — Особенно на ночь глядя… Не приведи Господь увидеть эту рожу во сне…
— И чего ты такой злой, Дэн? — взвилась я. — Он конкретно тебе сделал что-нибудь плохое?
— Воздух вокруг отравил, — не унимался он.
— Зануда! — заорала я.
— Слушайте, вы, прекратите? — не выдержала Вероника. — Вы меня уже оба достали! Пришел человек вина выпить в покое и тишине, так нет же… Начались разборки на тему «Райков и его место в ползунном мире»! Совести у вас нет…
— Ты сама завела этот разговор, — напомнила я.
— Откуда же я могла знать, что тема окажется для вас такой животрепещущей? — передернула она плечиком. — Такая забавная история, право … Я вообще хотела пошутить. Жаль, чтo твой ум нацелен на триллеры. Вот ты и превращаешь комедию положении в шекспировскую трагедию. Собственно, это я и хотела тебе сказать. Относись к происходящему позитивно. Тогда все станет простым и понятным. Голубым и зеленым …
— И даже Райков в весенний день возмечтает быть березкой, — тут же вставил реплику Дэн и противно засмеялся, бесконечно довольный своей кретинской шуткой.
Я метнула в него молнию, но она явно нс долетела, поскольку он продолжал усмехаться, глядя на меня с совершенно непонятной злостью.
— Еще слово про этого Райкова — и я вас убью, — пригрозила Вероника. — С виду умные ребята, обремененные интеллектом. А ведете себя как парочка детей. И вообще, раз вам теперь не о чем больше говорить, я умываю руки…
— Нам есть о чем говорить, — сказала я. — Полно тем… Это Дэн помешался на…
— Нет! — закричала Вероника. — Еще раз вы упомянете этого типа — и кому-то нс жить на белом свете! Не важно, кто это будет. Возможно, потом я буду переживать.
Она встала и включила мой «виртуальный проигрыватель».
Попала она как раз на композицию из «Черной кошки».
— Класс! — закричала она. — И всех ваших «бизнесменов-патриотов» прямиком по Дунаю!
Надо сказать, ее веселье было заразительно. Мы тут же вообразили себя сербскими цыганами, и нам стало весело. Про Райкова все дружно забыли, кроме меня. Я вдруг подумала, что ему нет места на нашем празднике. И мне стало его жалко…
Я вспомнила его таким, каким увидела последний раз. Такой растерянный, как мальчишка.
Может быть, он и в самом деле зависит от меня?
Я села на краешек сюда, глядя в окно. Гам царствовала стужа, и где-то там был несчастный Райков… Странный «олигарх», которому хотелось оказаться в нашем мире. Потому что у нас было теплее…
Вероника оказалась рядом со мной. Обняв меня за плечи, она прошептала:
Все будет хорошо, Сашка. Перестань забивать себе голову… Вложи все в руки Бoгa. Неужели ты думаешь, Он сделает плохо?
— Иногда что-то зависит и от нас, — проговорила я, наблюдая, как ветер играет с пластиковым пакетом. — Но разве поймешь, когда наступает у этот момент?
Она ничего не сказала, только обняла меня покрепче.
А Дэн, поняв, что веселье у нас иссякло, только вздохнул. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но сдержался.
Сел на свое место и взял пустой стакан, рассматривая его со всех сторон. В голову пришла тоскливая мысль, что я теперь, как Райков, чужая среди своих. Я понимала, что они меня любят и не хотят мне зла. Но… Они теперь смотрели на меня другими глазами. Мне даже почудилось, что в Вероникиных глазах легко прочила кается жалости Я долго смотрела на нее, пытаясь убелить себя в том, что мне это только показалось.