Она поймала мой взгляд и слегка улыбнулась.
— Честное слово, Сашка, все будет хорошо, — тихо проговорила она, и я кивнула.
Так и есть… Эту фразу Вероника всегда произносила, когда я оказывалась в неприятном положении. Значит, и теперь она так ко мне относится.
Как к человеку, попавшему в переплет.
От выпитого вина я немного захмелела. Все вокруг подернулось зыбкой дымкой, и мои друзья стали расплывчатыми и какими-то неземными. Как бы тенями, подумала я, наблюдая, как Вероника плывет среди серого тумана, и Дэн тоже, хотя и улыбается немного удивленно, вскинув брови и глядя на меня.
Сейчас я их любила. Они были мне понятны. Они были родными. Несмотря ни на что. Даже их отношение ко мне я понимала, потому что сама была такой же. И вообще, мы-то плавали вместе, в одном тумане. А Райков плавал где-то далеко, и вокруг него было слишком много блеска, чтобы его полеты были натуральными и счастливыми. Кто-то из великих сказал, что золото слишком тяжело для души. Не помню кто, но это и не важно. Может быть, это просто само пришло мне в голову.
Золото — тяжело — для души.
Я прикрыла глаза и вспомнила эту несносную певицу… и ту деву, что бросилась в объятия Райкова. Вернее, попробовала его бросить в свои объятия. И почему-то мне их тоже стало жалко, я почти угадала, что им тоже хочется летать, но и с золотом своим они расстаться никак не могут, и все это такая чушь…
— Боже ты мой, какая чушь! — не выдержала я и вздохнула.
Мои расплывчатые друзья разом вернулись на грешную землю и уставились на меня.
— О чем ты?
— Я вспомнила… Недавно я где-то слышала, что только деньги могут сделать человека свободным. Какая, право, это чушь, — меланхолично сказала я. — Только полный идиот мог это придумать… Или тот, кто хочет выглядеть свободным, на самом деле таковым не являясь.
— Боже! — простонала Вероника. — Опять о Райкове… Ты, Александрина, точно стала несвободна. Днями и ночами ты размышляешь об этом типе. Ты даже забыла, что есть на свете что-то еще. Куда более важное, чем твой пресловутый Райков!
— Неправда это, — возразила я не очень уверенно. — Я думаю о многом. В данном случае я вовсе не о нем говорила. Я о полетах души…
— У тебя все полеты души направлены к Райкову! — выкрикнула Вероника.
Я ничего ей не ответила. Не потому, что это было правдой. Потому, что я принялась размышлять, куда направлены полеты моей души. А Дэн воспринял мое молчание неадекватно. Он сполз со своего кресла, опустившись прямо на пол передо мной, взял мои руки в свои и долго таращился мне в глаза. Молча.
Потом тихо спросил:
— Саша! Неужели это… правда?
Я только пожала плечами:
— Может быть, это так выглядит со стороны. Не знаю, Дэн.
Он, резко поднявшись, пошел к выходу.
— Ты куда, Дэн? — спросила Вероника.
Он молча отмахнулся, надел свою куртку и хлопнул дверью.
— Что это с ним? — спросила я, ошарашенная его поведением.
— Ничего особенного, — ответила Вероника. — Ничего особенного, детка… Просто он влюблен.
— А-а, — протянула я, искренне ему сочувствуя. — А она?
— Кто — она?
— Та, в кого он влюблен, — пояснила я своей непонятливой подругой. — Не отвечает ему взаимностью?
Вероника посмотрела на меня, глубокомысленно хмыкнула себе под нос, закурила и проговорила:
— Тебе лучше знать, Сашенька. Мне так кажется, тебе это лучше знать, чем мне…
Вот такой выдался грустный вечер. Я проводила Веронику, все еще раздумывая над ее словами. Потом-то я перестала об этом думать, до маминого прихода оставалось чуть меньше часа, а мне в голову пришла неплохая сцена. И надо было срочно ее записать.
Я увидела волка прямо посередине леса. Волк замер, высоко подняв свою прекрасную морду к луне. Возле ватка, свернувшись калачиком, спал ребенок. Присмотревшись, я угадала, что это девочка. А потом до меня дошло, что волк ее охраняет. Откуда ко мне приходят эти видения — не знаю… Но именно из таких картинок я потом складываю мозаику в сюжет.
Только это никому не надо, да и наплевать. Надо же иногда и самой ловить кайф от того, что делаешь.
Я включила музыку, на сей раз странную и загадочную, как выдуманный мной лес, и начала писать. Про странного волка, охраняющего девочку. Про темный и густой лес. Про дворец из чистого золота, в котором томился юный принц. Про недоброго человека, черного мага… Это была моя сказка, в которой я жила.