— Я пью только «Реми Мартен», — наконец-то опомнилась я.
— О, неплохой вкус у нашей Золушки, — заметила она. — Что ж, попробуем…
— Мне сказали, того «Реми Мартена» еще нет в России…
— Есть другой… Главное ведь содержимое, а не форма, — изрекла она.
— Откуда вы узнали мой телефон? — спросила я, искренне надеясь, что его ей дал не Райков.
— Спросила у твоей подруги Нади, — ответила она. — Все очень просто… А что, Сашенька, в этом есть что-то непозволительное?
— Конечно, нет, — сказала я. — Просто я немного удивилась…
— Видишь ли, у меня и в самом деле есть к тебе разговор. — сказала она. — Но вначале мы попробуем твой «Реми Мартен».
Она хлопнула в ладоши — по взгляду, брошенному на меня, я догадалась, что ей очень хочется произвести на меня впечатление. Ей было очень важно выглядеть в моих глазах этакой королевой, и осознание этого привело к появлению жалости. Я вдруг поняла, что женщина, сидящая передо мной, посвятила всю свою жизнь одной цели самоутверждению, и внешнее для нее затмило внутреннее… «Да, — подумала я. — Глупо искать скакуна среди сильных мира сего… Потому что на самом деле они слабы. И — несчастны…»
По ее «повелению-хотению» на пороге комнаты появилась девушка с неулыбчивым лицом и поставила на столик высокую бутылку и два фужера.
Я прочла на этикетке «Реми Мартен», но никаких бриллиантов не обнаружила.
— Это простой образец, — объяснила Эллина, слегка усмехаясь. — По я думаю, главное все-гаки — вкус. Инкрустация бутылки стоит на втором месте…
— Не всегда, — заметила я. — Иногда, увы, внешнее оказывается важнее содержания… Для большинства…
— Но ты-то, Сашенька, не относишься к большинству…
— Отчего же? — удивленно вскинула я брови.
Она сидела, смотря мне в глаза, и нисколько не скрывала, что в данный момент занята тем, что меня изучает. Coгласитесь, это ужасно неприятно, и я, естественно, испытала приступ бешенства — какою черта, собственно? Но, вспомнив о том, что никогда нельзя показывать своим врагам истинных чувств, я вовремя сдержалась. Улыбнувшись милой простодушной улыбкой, я сделала маленький глоток и с видом знатока проговорила:
— Замечательно…
— Я рада, — кивнула она важно. — Мне хотелось сделать тебе приятное…
Почему? — поинтересовалась я.
— О чем ты?
Кажется, я ее немного удивила.
— Почему вы так хотели сделать мне приятное?
— Потому что ты похожа на меня в юности, — усмехнулась она. — Этакий воинственный птенчик…
— Я не птенчик, — нахмурилась я. Тоже мне придумала…
— Хорошо, — кивнула она, соглашаясь. — Тебе тоже не нравятся уменьшительные суффиксы… Но ты никуда не денешься от этого, лапочка… Ты на самом деле птенчик. И храбро полезла в логово лис… Ты на самом деле полагаешь, что эта выходка останется безнаказанной?
— Я никуда не лезла, — упрямо проворчала я.
Она ничего не ответила, только долго смотрела на меня до тошноты ласковым, снисходительным взором королевы-матери.
Потом она вздохнула и поднялась с диванчика. Ей хотелось двигаться изящно, но грузная фигура не позволяла.
Подойдя к окну, она остановилась и замерла в неестественной позе. Как в идиотском кинофильме, подумала я и улыбнулась. Теперь мне и в самом деле стало любопытно, чего от меня хотят.
Я старательно держана паузу, интуитивно догадываясь, что она хочет, чтобы я заговорила первой. Ей это даст фору. «Hу, уж нет, — сказала я себе. — Мы это выдержим…»
И я выдержана… Наверное, минута молчания длилась невыносимо долго, и моей визави было терпеть собственную невысказанность куда мучительнее, чем мне. Она сдалась. Коротко рассмеялась и вернулась на прежнее место, поняв, что ее поза леди Макбет меня не тронула.
— Меня беспокоит Витя, — сказала она. — Последнее время он ведет себя немного глупо, и я догадываюсь, что все это из-за твоего влияния…
— Ну, конечно, — улыбнулась я. — Именно под моим чутким руководством он стал делать глупости… Можно поинтересоваться, какие глупости он делает? И еще — почему вас это так беспокоит?
— Хорошо, — кротко вздохнула она. — Начну со второго вопроса. Я очень близко знаю его мать. И самого Витю тоже… Его мать помогла мне когда-то, и все, что я сейчас имею, я получила благодаря ей. Сама Анна Александровна — человек далекий от реальности, но я не хотела бы, чтобы на ее голову обрушились неприятности, которые заставят ее совсем иначе взглянуть на жизнь… Сам же Витя, кажется, совсем потерял голову… Не спорю, что ты симпатичная и забавная девочка, но…