Она удивленно похлопала своими длинными ресницами, разглядывая меня со стервозным потрясением, но потом кивнула:
— Буду.
— Проходи.
Дочь олигарха неуверенно оглянулась, словно спрашивая разрешения на демократизм в поведении, и вошла.
— Какой черт тебя тогда принес в этом кретинском свитере? — жалобным голосом поинтересовалась она.
— Скажем так, я не хотела, — сказала я в ответ. — Меня насильно притащили. И не черт, а Надя. Потому что твой жених хотел разговаривать только со мной.
— Гад! — выдохнула она. — Полный гад.
Я подумала немного и не согласилась с ней. Это в тот момент я охотно подтвердила бы, что Райков — гад, да еще и гадский, но теперь мои мысли приняли другое направление.
— Знала бы я, что надо одеваться в дырявый свитер, — грустно продолжила она.
— Он тебе так нужен?
Я налила кофе и достала сигарету.
Теперь, присмотревшись к Леночке, я определила, что она еще очень юная. Лет восемнадцать, не больше. Просто связалась я с младенцем…
Мне стало ее жалко. Нехорошо, право, обижать ребенка, даже если перед тобой дочь олигарха.
Она посмотрела с сомнением на мои сигареты и достала из сумочки свои. «Собрание». Ну конечно, усмехнулась я про себя. Надо все-таки подчеркнуть разницу между нами…
Глотнув кофе, она подняла на меня глаза и спросила:
— Класс… Что за кофе? «Амбассадор»?
— Нет, — покачала я головой, усмехаясь про себя ее наивности. — «Ирландский ликер». Куплен за двадцать пять рэ в местном «Магните».
Она с сомнением уставилась снова в чашку, но потом повторила:
— Все равно кофе классный.
— Знаю.
— Надо будет купить.
«А мне взять процент с магазина за рекламу. Не в каждый магазин захаживает дочка олигарха…»
— Ты мне не ответила, — напомнила я. — Он тебе нужен?
— Райков?
— Да уж не мой старый свитер же!
— Нужен, наверное… Иначе какого черта я к тебе пришла?
— А ты знаешь пословицу — «сердцу не прикажешь?»
— Глупость… Еще как можно приказать! Если ты от него откажешься, ему просто некуда будет деться!
В ее словах и выражении лица было столько детской самоуверенности, что впору было засмеяться, Я поинтересовалась:
— А если я этого не сделаю?
— А куда ты денешься? — удивленно захлопал ресницами этот ребенок. — Папа тебe денег даст… Перестанешь жить в этой хибаре…
— А мне не нужны деньги, — тихо сказала я. — Деньги лишают человека свободы. На фиг мне ее лишаться? И знаешь ли, я выросла в этой хибаре. Она мне дорога. Отсюда хороший вид открывается. Видишь, какой красивый пруд?
— Да деньги, наоборот, дают ее!
— Чего?
— Свободу.
— Может быть, тебе они дали свободу? — поинтересовалась я. — Бегаешь и выпрашиваешь, чтобы твоего возлюбленного бросили. Ты как бы его подберешь, и все будет тип-топ, да? А я не собираюсь этого делать!
Она посмотрела на меня с интересом.
— Почему? — спросила она.
— Просто не хочу, — ответила я. — С какой стати мне тебя слушаться?
— Тебе же заплатят!
— А я не возьму, — возразила я. — Я их заработаю деньги эти. Книжку напишу, например… У нас женихов не покупают. И не продают. Как-то мы обходимся, знаешь ли…
Я безмятежно улыбнулась, наблюдая за ее реакцией. От возмущения бедняжка чуть не подавилась кофе.
— Конечно, — сказала она. — Я как-то не учла, что ты рассчитываешь на Витькины деньги… Зачем тебе соглашаться, если он тебе и без того жизнь обеспечит? Ht так ли?
При этом она так на меня посмотрела, что никаких сомнений у меня не осталась — шкурная я тварь, как ни посмотри! Надо сказать, после этого я было разозлилась, но вспомнила про нежный возраст и неправильное воспитание моей собеседницы. Поэтому я взяла себя в руки.
— Предположим, я на это не рассчитывала, — холодно сказала я. — Видишь ли, детка, я привыкла рассчитывать только на свои силы… И не волнует меня райковское финансовое состояние. Более того, я еще не решила, надо ли мне связывать с ним свою жизнь, поскольку она у меня одна и я бы хотела быть счастливой, любимой и любящей… Видишь ли, я не так скромна в притязаниях, как вы. И пока еще я не уверена в крепости чувств Виктора. Наверное, мне нужно время, чтобы в это поверить… Но если вы будете на меня наезжать, я могу сделать это просто в знак протеста. Назло вам. Поскольку считаю, что в таких вопросах ваши средств: просто отвратительны. Пусть даже моя жизнь потом окажется поломанной…
Высказавшись, я замолчала.
Она тоже некоторое время молчала, рассматривая меня через дым своей зелененькой сигареты прищуренными глазами в которых я без особенного труда читала злость и удивление.