Слишком велика становилась ответственность. И тогда все, что пока казалось игрой, пусть немного нечестной, злой и неправильной, обретало иной смысл.
Меня мучило сильное искушение самой набрать его номер — и я почти поддалась ему, но сдержалась.
Нет, сказала я себе, уже подойдя к телефону. Отдернув руку, словно обжегшись о собственные чувства, я испуганно смотрела на телефон и молилась, чтобы сейчас он снова мне позвонил. И он позвонил.
Голос его звучал теперь устало:
— Саша…
Я вспомнила «Доброе утро, любимая» — и удивилась такому резкому контрасту, но промолчала.
— Где ты была? — поинтересовался он. — Я тебе звонил…
— Не успела подойти к телефону.
— Надо бы купить тебе мобильник, — сказал он. — Ты тогда будешь всегда под рукой…
— Не надо, — отказалась я. — Говорят, мобильники плохо действуют на голову, а я ею работаю…
«Последнее время все действуют на мою бедную голову, — признала я. — Просто какая-то газовая атака…»
— Я не смогу прийти сегодня, — сказал он. — Должен приехать один человек, а я от него завишу. Так что ничего не получается…
Я почувствовала, как моя сила убывает. То есть если несколько мгновений назад я ощущала себя сильной и могущественной именно любовью и свято верила, что любовь и в самом деле сильнее всяких там денег, то теперь я в этом начала сомневаться.
— Конечно, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал беспечно, — Я понимаю… бизнес — это бизнес…
— Сашенька, я очень хочу тебя увидеть… Ты мне веришь?
Верю…
«Как верит солдат убитый, что он проживает в раю…»
Я и в самом деле сейчас напоминаю убитого солдата.
— Я тебе перезвоню, — пообещал он.
— Да. Только звони дольше… А то я снова погружусь в работу и не сразу услышу твой звонок.
Я первой повесила трубку.
Подойдя к окну, я долго смотрела, как кружатся над землей крупные хлопья снега. Я очень надеялась, что снова почувствую близость Рождества, но вместо этого падающий снег вызвал во мне грусть. И я заплакала. Потому что чертовы Гринчи похитили мое Рождество. Пусть я сама себе его вообразила, но разве я навязываю его другим? Это только мое личное Рождество…
Я так долго ревела, что в конце концов, мне это надоело. Посмотрев в зеркало, я ужаснулась.
— Хватит! — объявила я. — Приведи себя в порядок. Они этого и добиваются от тебя.
Я умылась холодной водой — брр, до чего было неприятно, но иного выхода не было. Как иначе убрать эти ужасные отеки и разводы слез на щеках? Потом я выкурила сигарету, и к тому моменту, когда пришла мама, я уже была вполне комильфо.
Во всяком случае, мама ничего не заметила. Или не показала виду…
— Привет, — сказала она. — Я купила бутылочку вина… Говорят, оно очень вкусное… Как ты думаешь, ему такое понравится?
Я посмотрела на этикетку. «Ночь нежна» — прочитал я и сразу вспомнила одноименный роман Скотта Фицджеральда, наполненный любовью. До самых краев.
Вряд ли Леночка читала книги. Поэтому она обладает здоровой психикой и прекрасно вписывается в этот мир. А я… «Самая большая дура на земле», — вспомнила я строчки блюза, услышанного утром.
— Он не придет, — покачала я головой. — Дела у него. И вообще, ма, похоже, твою дочь обломали… Нечего со свиным рылом…
Договорить я не смогла. Слезы предательски полету, пили к уголкам глаз, готовясь снова обезобразить мою физиономию.
Мама все поняла без слов.
— Сашка, но ведь у нею и в самом деле могут быть дела, — попыталась она стать «адвокатом дьявола».
— Я знаю. Просто у меня дурное предчувствие, и я не могу от него отделаться.
Мама не стала возражать.
— Знаешь, не зря же я тратилась на вино. Насколько мне известно из жизненного опыта, с дурными мыслями и такими же предчувствиями всегда помогало справиться винишко… Так что… — Она подошла ко мне и нежно прижала к себе. — Моя взросленькая и глупенькая дочь, — прошептала она, гладя меня по голове. — Моя влюбленная дочь. Если бы ты знала, какое это счастье! Даже твои слезы… Однажды ты это поймешь… Ты поймешь, что даже ждать кого-то — счастье. Потому что наступает такой момент, когда ждать некого… Так что перестань плакать и давай выпьем.
— Нo мне и сейчас некого ждать! — возразила я горячо и немного по-детски.
— Я же говорю, что ты глупенькая, — нежно засмеялась она. — Не думай о человеке заранее хуже, чем он есть… Мне кажется, что он придет. Обязательно придет…