— Да, конечно, — сказала я. — Я правда не обиделась… Ты решил все свои проблемы?
— В общем, не совсем, — признался он. — Иногда это трудно… Люди бывают уверены, что именно они правы, а ты вроде ничего не соображаешь…
— Знаю, — сказала я. — Может быть, с этим просто смириться?
Он как-то невесело рассмеялся. А потом сказал.
— Я люблю тебя. Ты меня слышишь?
— Слышу, — сказала я.
— Что бы ни случилось, я тебя очень люблю…
— Я тоже, — сказала я.
Он коротко вздохнул на том конце провода — мира-вселенной…
— Я постараюсь вырваться пораньше. Сегодня я непременно приеду…
— Не надо обещать, ладно? — попросила я. — Ждать очень тяжело…
— Но это лучше, чем никого не ждать, — ответил он.
— Тоже верно… Буду тогда сидеть под дверью… Только сбегаю на работу и сразу примусь ожидать твоего прихода…
Он немного помолчал и повторил:
— Я люблю тебя…
И только после этого повесил трубку.
— Вот так, — сказала я своему отражению в зеркале. — Все не так уж плохо, дорогая моя… И нечего киснуть. Прорвемся.
Что бы я себе ни говорила, а опасность все равно чувствовала. «Ну, конечно, — говорила я себе. — А как ты предполагала? Наехала на сильных мира сего… Теперь точно жди неприятностей…» Даже мой родной подъезд казался мне темным коридором, и всюду, изо всех углов, мне мерещились затаившиеся компрачикосы со злыми лицами. Я постаралась быстрее сбежать вниз по ступенькам и облегченно вздохнула только тогда, когда оказалась на улице.
Оказалось, что там идет снег. Я вдохнула свежий морозный воздух с наслаждением, и он прогнал мои страхи: вокруг было тихо, мирно и нормально. Люди шли по своим делам, у детского сада весело галдела «мелочь», и от звонкого детского смеха мир казался симпатичным.
Под ногами было скользко, и ноги отчаянно мерзли в моих старых сапогах, но я все равно была счастлива. Несмотря на страх. Несмотря на страх перед будущим. Я была так счастлива, как никогда.
Потому что я только что выплюнула собственную смерть и наслаждалась освобождением.
«Не дрейфь, королева! — сказала я себе. — В конце концов, кто не рискует…»
— Не надо! — почти закричала я. Потому что вспомнила продолжение этой пословицы, переиначенное мной «Тот не пьет «Реми Мартен»«.
«Какая же я была дура! — посетовала я. — Какая я была…»
На одну минуту я снова почувствовала себя не в своей тарелке. Я даже оглянулась, настолько сильным было ощущение, что за мной следят. Все было как обычно.
— Так недолго и до психушки… — выдохнула я.
Они не всесильны. И бояться нечего…
Глупо к тому же бояться фантомов.
Я уже подошла к подъезду и открыла дверь. Марья Васильевна жила на шестом этаже, но я справилась с вновь родившимся чувством тревоги. «Все, что они могут, — это путать по телефону маленьких девочек».
Я храбро шагнула внутрь, в темноту. Поднялась на второй этаж и остановилась.
Кто-то шел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Мое сердце бешено заколотилось, но я заставила себя успокоиться. Это же подъезд, напомнила я себе. Тут живут люди. Я закричу, и кто-то наверняка выйдет…
Теперь я слышала эти быстрые, бесшумные шаги совсем рядом. Человек очень спешил.
Я все-таки пошла дальше, и тут же чьи-то руки обхватили мою шею.
Я похолодела.
Закричать я не могла: его пальцы находились так близко от сонной артерии, и я не обманывала себя — они были достаточно сильными, чтобы сломать эту хрупкую ниточку жизни.
— Слушай сюда, — тихо сказал голос. — Ты должна исчезнуть. Куда ты свалишь — дело твое. Деньги вот. Но если через три дня ты все еще будешь в городе, пеняй на себя, красотка… Поняла?
Он засунул что-то мне в карман и отпустил меня. Я обернулась, но он так быстро спустился по лестнице, что я не успела даже его рассмотреть. Впрочем, они ведь все похожи…
В моем кармане лежала увесистая пачка баксов.
Сначала я отдернула руку, как от змеи, — это было так гадко…
Я убежала из подъезда и крикнула:
— Подожди!
Он остановился, не оборачиваясь. Теперь я хотя бы могла рассмотреть его невысокую фигуру с уродливой широкой спиной и тощей задницей.
Я проговорила:
— Мне не нужны ваши чертовы деньги! — и швырнула их ему под ноги.
Он по-прежнему не оборачивался, да я и так его узнала.
Того, кто ходил за мной по улицам.
Развернувшись, я быстро вернулась в подъезд. Как ни странно, после пережитого мной страх отступил, вернее сказать — уступил место холодному бешенству.