Мне показалось, что он похож на кого-то еще. Потом вспомнила — на Хичкока. И тут мне наконец стало немного не по себе. Тот был с виду такой же безобидный старикан, а фантазии у него были самые извращенные. Откуда мне знать, может быть, этот тип тоже натерпелся от женщин и любит их истязать?
— Ну вот мы и встретились, Саша, — проговорил он, как-то странно меня рассматривая. С прищуром.
— Вообще-то я не собиралась с вами встречаться, — побормотала я. — У меня на сегодняшний день были другие планы. Мне с вами даже разговаривать некогда. У меня бабушки голодные из-за вас остались…
Он коротко рассмеялся и весело взмахнул своей короткопалой, пухлой ручкой.
— Да будет вам, — сказал он, продолжая рассматривать меня с пугающим дружелюбием. — Бабки ваши не помрут…
В принципе ему было вообще наплевать на моих подопечных. Как и на меня. Глазки его продолжали меня щупать — так неприятно, гадко, что мне хотелось спрятаться. Прятаться было некуда… В голову пришла совсем глупая мысль. О том, что все люди, подобные этому типу, так обременены своими комплексами, что их было бы жалко, если бы не тот бесспорный факт, что все их комплексы плавно перерастают в манию.
— Что же вы. Сашенька, такая неблагоразумная девушка? — укорил он меня с отеческой улыбкой. — Зачем вам портить себе и другим жизнь? Я пытался договориться с вами по-хорошему, а вы… Ну и что прикажете теперь с вами делать?
— Оставить в покое, — процедила я сквозь зубы.
— Да я бы вас с радостью оставил в покое, — сказал он улыбаясь. — Но вы мне мешаете. И ладно бы мне — я человек маленький… Вы мешаете другим людям.
— Ну не любит он вашу дочь, — сказала я, давно уже догадавшись, что передо мной не кто иной, как сам папочка Леночки Дубченко. — И если даже я исчезну, не полюбит… Народную поговорку знаете? Сердцу не прикажешь…
— Прикажешь-прикажешь…
Он «вынул» свое тело из кресла и несколько раз прошелся мимо меня, насвистывая себе под нос бравурный марш.
— Не свистите, — сказала я, — денег не будет…
Посмотрев на меня с удивлением, он рассмеялся.
— У меня они будут, — самоуверенно заявил он мне. — Можете не сомневаться…
— Я и не сомневаюсь…
Я огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то зацепочку, сказать самой себе — все в порядке, Саша, ты выберешься отсюда… В конце концов, нет безнадежных сипаний… Но сейчас эти слова казались мне насмешкой. Бывают. Еще как бывают… В данный момент, например.
Я чувствовала себя мышью в ловушке. Насчет добродушного лица толстяка я не обманывалась — глазки его просто утопали в складках жира, поэтому ухватить их выражение было непросто. Но при желании, если приглядеться… Он смотрел жестко, даже не пытаясь создать иллюзию доброты. Да и зачем?
Вы зря так напряжены, Александра, — словно угадав мои мысли, усмехнулся он. — Я не желаю вам па… Мне просто хочется, чтобы вы поняли — ваши желания немного не совпадают с реальным положением вещей…
Я невольно рассмеялась…
— Судя по всему, — сказала я, наблюдая за его лицом, реальное положение вещей — это вы сами… То бишь ваши желания.
Он хотел что-то сказать, но я не дала ему этого сделать.
— А вы знаете хоть что-то про мои желания? — проговорила я. — Или просто увязываете эго с вашими собственными?
«Данилова, куда тебя несет? Ты же в клетке с гиеной!» — напомнила я себе. Вот сидит этот тип, неприятный во всех отношениях, и ждет от меня, когда я начну трепетать! Страха не было — только посты.
— Кто вы такой, чтобы указывать мне, что мне думать, как мне жить и, черт вас побери, что мне хотеть?
Он улыбался, глядя на меня с любопытством ботаника, рассматривающего в микроскоп микроорганизм.
— Не я, — сообщил он мне. — Мы.
«Бог ты мой, как все это похоже на дурацкий кошмар, — подумала я. — Я сейчас проснусь… Это же бред совершенный — такого не бывает! Не может быть…»
Но это было наяву… Я оказалась в руках какого-то психа, страдающего манией величия. Одно дело, когда ты про это читаешь. А вот так… «Он меня убьет», — пришла в голову ясная и четкая мысль. И что совсем странно, я совершенно успокоилась. Убьет и убьет… Все лучше, чем всю дорогу трястись от страха… Мысли, как сами видите, мне в голову полезли героические и далеко не самые умные. А он продолжал вещать, как радио. Он даже приосанился, этот урод, и глаза стали больше — не иначе от переполнявшей его гордости.
Погрузившись в собственные мысли, я пропустила начало речи и услышала только что-то про титанов. Как бы он, этот пузатый коротышка, на деле и есть титан. Я уже ничему не удивлялась: Наполеон, Ленин и Гитлер тоже были маленькими…