Я читала долго, и мне становилось не по себе.
Когда я прочла о несчастной Лизе Макферсон, члене секты, которая погибла при загадочных обстоятельствах, мне стало действительно страшно.
Она умерла по пути в клинику. А до этого ее семнадцать дней держали в запертой комнате, в сайентологическом отеле. Ее тело было покрыто кровоподтеками, а вскрытие показало, что она уже пять дней не получала жидкости. Последние же дни она находилась в бессознательном состоянии: ее конечности были обгрызены тараканами…
Я положила книгу.
— Витька, — прошептала я. — Витька, милый мой…
Страх за него был таким сильным, что я была готова мчаться к нему прямо сейчас, через весь город.
Я не могла избавиться от настойчивого видения — это Витька лежит, привязанный к кровати. Его заперли… Пока не одумается…
Я бросилась к телефону. Уже набрав номер, я посмотpeлa на часы: было только пять утра.
Никто не отвечал.
Он спит, постаралась я успокоить себя. Он просто спит. Все в порядке…
Но сердце мое отказывалось в это поверить.
Он же был — как это? — «клиром». Очищенным. Разве они простят предательство?
Я оделась и выбежала на улицу.
На улице было еще темно и пустынно. Я побежала к остановке.
На одну секунду мне показалось, что это просто продолжение моего сна: улица, застывшая в оцепенении, скрип снега под моими ногами — и полная тишина…
На остановке никого не было.
«Господи, пошли мне трамвай!» — взмолилась я, невольно поежившись то ли от холода, то ли от страха.
Трамвая не было. Наверное, Господь не был согласен с моей решимостью.
За моей спиной раздались шаги. Я невольно вздрогнула.
— Сашка, ты куда в такую рань?
Я обернулась.
Это был сосед. Парня все считали отпетым, говорили, что он был бандитом и служил где-то в «охране». Я знала его с самого детства.
— Привет, — сказала я. — А ты… откуда?
— Я-то с работы, — сказал он. — Тебя бабки напрягли притащиться с самого ранья, что ли?
— Нет, я…
Ну как ему объяснить? И поймет ли он меня? Но то, что он оказался сейчас рядом со мной, было неожиданной помощью. Страх немного притупился.
— Мой друг попал в мерзкую историю, — начала я рассказывать ему все по порядку, сама не понимая, зачем я это говорю и почему он меня слушает.
— Cлушай, ты только не плачь, а? — попросил он. — Тебя всю трясет… Хочешь, я с тобой поеду? Если они такие гады, тебе с ними в одиночку не управиться….
— Я могу в милицию…
— Ага, умно! — рассмеялся он. — Сейчас они прямо побежали… Пришла девица и рыдает, что пропал ее возлюбленный-бизнесмен… Вон трамвай… Поехали.
Раньше чем я успела возразить, он втащил меня в подошедший трамвай и теперь стоял рядом со мной, безмятежно улыбаясь.
— Тебе-то это зачем?
Он только усмехнулся.
— Интересно, — передернул он плечами. — И потом я этих козлов ненавижу… У меня была подружка, нормальная девчонка… А ее мормоны окрутили. Так что, считай, я с тобой еду в приступе мстительности… Да не дрейфь ты! Надо будет — подмогу вызовем… — Он с гордостью показал мне мобильник. — Ну кто из нас круче?
Я посмотрела на него с некоторым сомнением.
— Да не трепыхайся ты так, — дотронулся он мягко до моего плеча. — Может, ничего и не случилось… Что они идиоты, на мокрое дело идти?
— Я сама читала. — всхлипнула я. — Они обещали за каждый чих вмазать по первое число! У них с Кроули союз!
— Кто такой этот Кроули? — насторожился Леха. — Я такого чего-то не знаю… Он в каком районе главный.
— Алистер Кроули, — объяснила я. — И он уже давно умер… А был главным сатанистом. Правда, еще был Ла Вей… По Кроули более известен.
— Если он умер давно, чего его тогда бояться? — пожал плечами окончательно запутавшийся Леха. — А второй вообще китаеза…
— Послушай, эти люди на самом деле опасны, — сказала я, устав объяснять ему такие сложные вещи. — Мне надо тебе пересказать целых пятьдесят страниц мелким шрифтом, сейчас не в состоянии это сделать… Я потом дам тебе почитать эту книгу, ладно?
— Ладно, — кивнул он. — Хоть пойму, монет, почему людей в эти секты тянет… И вроде бы ли Дубченки такие крутые, а тоже неймется людям… Чего смысла искать там, где его отродясь не было?
Я хотела ответить ему, что сейчас меня меньше всего волнуют дубченковские поиски смысла бытия, но поняла, что он этой своей «философской беседой» меня немного успокоил. По крайней мере я перестала дрожать и если не успокоилась до конца, то хотя бы немного пришла в себя.