Он не ответил.
Он вообще всегда предпочитал молчать.
— Я не выдержу, — сказала я. — Я не выдержу этого напряжения, ты понимаешь? Мне везде мерещатся они. Везде. В метро. В трамвае. На улице. Я чувствую их взгляды, их улыбки мне в спину… «Ничего не выйдет, — говорят они мне. — Ничего у тебя не выйдет… Мы сильнее».
Мой голос дрожал. Он встал, прижал меня к себе и прошептал:
— Бедная моя Девочка…
— Давай уедем, — попросила я снова. — Куда-нибудь… Есть же города, где их нет?
— Думаю, есть…
— Так давай уедем туда, — снова прошептала я.
— Непременно, — кивнул он.
— Когда?
— Скоро, — последовал ответ. — Очень скоро…
Он взглянул на часы и резко отпустил меня.
— Мне надо уйти, — сказал он. — Ненадолго…
— Зачем?
— У меня есть важное дело. И потом… Должен же я выполнить одно обещание?
Я не хотела, чтобы он уходил. Но я уже знала, что ничего не могу с этим поделать.
Поэтому я лишь вздохнула и, только когда за ним закрылась дверь, дала выход эмоциям.
Я то плакала, то ругалась, то молилась, но желала я только одного — чтобы мы оказались далеко отсюда.
Вечером началась метель. Я стояла у окна и наблюдала, как кружатся над землей стаи белых волков. Сегодня я первый раз села за компьютер и долго смотрела на чистое пространство. За время моего отсутствия бедняга Федор застоялся и укоризненно ждал моих словесных экзерсисов.
— Знаешь, а ничего не получается, — пожаловалась я ему. — Может, оставим это занятие?
Телевизор все еще работал. Какая-то поп-дива отечественного розлива вопила что-то пронзительно — задушевным голосом. Все продается, подумала я, смотря на ее глупенькое лицо. Глупым продаваться даже легче, чем умным…
«Но я не хочу, — упрямо мотнула я головой. — Даже в шутку». Я шутила насчет «Реми Мартена», но, оказывается, здесь даже шутить нельзя… У большинства хронически отсутствует чувство юмора.
Прошло почти четыре часа, а его все не было… Мне было страшно, особенно когда я все-таки позвонила ему на мобильник и металлический женский голос сообщал, что «абонент находится вне зоны досягаемости». Моей досягаемости… Моя фантазия немедленно нарисовала страшные картины, одну мрачнее другой, и я снова и снова набирала его номер, но снова слышала про эту чертову «зону»…
Теперь чувство юмора отказало и мне. От страхов нередко переходишь к раздражению, пусть даже понимаешь, что в данный момент ты несправедлив.
«В конце концов, — напомнила я себе, — ты собиралась выпить кофе. Пусть даже в полном одиночестве. Пусть даже ты решила для себя, что твое одиночество не так уж и плохо».
Я уже шагнула в сторону кухни и остановилась, в мою дверь звонили.
Я бросилась открывать ее и с грохотом распахнула настежь.
Он стоял и молча протягивал мне букет роз — маленький, скромный, я такие видела на цветочном базаре. Они назывались «букет невесты».
— Спасибо, только я не выхожу сегодня замуж, — прошептала я, все еще боясь поверить в то, что он вернулся здоровым и невредимым. Мне казалось, что я вполне владею своими чувствами, но голос все же предательски задрожал…
— Саша, Сашенька! — быстро заговорил он, беря меня за руку. — Ну скажи, что я скотина. Идиот. Это ведь будет правдой. Но мне надо было это сделать именно сегодня… У меня кончились деньги на счете мобильника… Я только после это понял. Я даже не мог тебе позвонить. А потом… у меня есть хоть и слабое, но все же оправдание, — попытался улыбнуться он, старательно заглядывая мне в глаза. — Я принес тебе то, что давно обещал.
И он поставил на столик пузатенькую бутылку.
— Прости, на твоего «Луи XIII» денег не осталось, — сказал он, улыбаясь грустно. — Хватило только на это чудовище… Но тоже коллекционное. Хоть и без бриллианта…
С минуту я стоила, рассматривая бутылку. И только потом до меня дошел смысл сказанного им — «денег не осталось»…
— Витя, — пролепетала я совсем уже не своим голосом, — почему у тебя не осталось денег? — Что-то ведь надо было говорить…
Он рассмеялся:
— Денег у меня теперь нет. Я все отдал. Откупился… Я нищий. Зато теперь никто не сможет доставать нас… Hи тебя, ни меня. Просто бессмысленно…
— Боже! — выдохнула я, счастливо улыбаясь. — Kaк это хорошо… Ты нищий. Mы теперь совершенно свободны?
— Мы всегда были свободными, — рассмеялся он снова и притянул меня к себе. — Кроме того, я никак не могу считать себя нищим… У меня есть рыжеволосая маленькая чудесная девочка…