— Я вижу, что ты вполне здорова, Эйфория.
Эйфи поклонилась ей и сказала, преодолев смущение и робость:
— Да, Королева…
Юта молча, не прерывая, выслушала сбивчивую, но искреннюю, благодарную речь девушки, потом благосклонно кивнула ей, немного смягчившись. И тут заговорил Реми:
— Я прошу тебя, Королева, о великой милости, дать Эйфории свою защиту на возвращение домой. На ней нет Знака, она не прошла Посвящение и беззащитна перед силами зла, ее душа хоть и чиста, но открыта колдовскому воздействию и слишком неискушенна, чтобы противостоять чарам воронов. И они преследуют ее. Только твоя благодатная сила способна помочь ей. Пожалуйста, Королева, я прошу тебя о милосердии и помощи.
Юта нахмурилась, ее глаза потемнели и стали похожи на грозовое небо, на лицо легла тень, а вся ее фигура исполнилась сурового величия. Казалось, королева разгневалась, в беседке сгустились тени, а мир вдруг окутала душная тишина. Эйфи почувствовала, как у нее внезапно перехватило дыхание, от взгляда на королеву мьюми ее пробрала дрожь. Юта долго молчала, прежде чем ответить, и не сводила пристального взгляда с Реми. Он выдержал ее взгляд, лицо его выражало почтение и одновременно решимость. Тогда Королева произнесла, строго посмотрев на девушку:
— Пусть она уйдет. Я хочу поговорить с тобой наедине.
Глава 16 Два поцелуя
Эйфория нерешительно посмотрела на Реми и поразилась каким спокойным, даже бесстрастным стало его лицо. Только глаза в полумраке беседки заблестели чуть ярче, и белая прядь в волосах, отчетливо видная даже в тени, показалась ей светлее чем обычно. «Как странно, — подумала девушка, — она словно светится. Или мне кажется?» В это мгновение она ощутила вдруг незримо исходящую от Реми силу. Эйфи не могла описать это чувство, просто на какой-то, очень краткий, почти неуловимый миг, она увидела его другим зрением, ее будто обдало упругим, теплым ветром, прошедшим свозь все ее существо. Он улыбнулся ей одними губами, но взгляд его при этом остался серьезным, потом произнес мягко, но настойчиво:
— Все в порядке, Эйфи. Ты можешь вернуться по тропе в шатер или подождать меня на берегу. Мьюми будут рады составить тебе компанию. Не волнуйся, все будет хорошо.
Она медленно повернулась и неохотно вышла наружу, чувствуя на себе пристальный взгляд Королевы. Спустилась по невысоким ступеням и сделала несколько шагов по узкой тропинке, выложенной плоскими, серебристо мерцавшими в темноте, камнями. Ее обступила ночь, полная звездного сияния, плеска воды, неясного шепота листьев уснувших деревьев и невыразимо нежного пения мьюми, больше дня любивших сумрак за то, что он оттенял их волшебный свет. Эйфи вдохнула полной грудью свежий, напоенный ароматами цветов и зелени, воздух, осторожно оглянулась, и убедившись, что никто за ней не наблюдает, сошла с тропы в густую, прохладную траву. Стараясь ступать неслышно, прокралась обратно к беседке, сквозь древесные стены которой пробивался едва видимый огонек. Подойти совсем близко она не решилась, боясь, что шорох шагов ее выдаст. Но, прежде чем затаится в невысоком кустарнике, Эйфи убедилась, что может слышать голоса, звучавшие за ветвями жимолости. Она различила голос Юты, размеренный и напряженный:
— Если бы меня попросил кто-нибудь другой, Реми, он больше никогда не переступил бы границу наших земель. Ты знаешь, что это дерзость и дерзость неслыханная. Мьюми не делятся своим благословением с другими. Этой просьбой ты причиняешь мне боль. Подарив Эйфорие защиту, пусть даже временную, я сделаю ее одной из нас. Но она не одна из нас. Она уйдет в свой мир, но путь к Заповедному озеру отныне будет открыт перед ней, а значит все мы будем в опасности. Ты думаешь, мой народ сможет это понять?
— Прости меня, Королева! — теперь заговорил Реми. В его голосе по-прежнему чувствовалась решимость и глубокое почтение. — Ты вправе запретить мне посещать ваш благодатный край и лишить своего дружеского участия, которое я безмерно ценю. Его утрата стала бы для меня огромной потерей. Но я снова прошу тебя, помоги ей. Она не станет для вас угрозой, ничто дурное не войдет в ваш мир через нее и вместе с ней. Я могу поручиться тебе в этом, если мои слова имеют для тебя значение.
Эйфория, судорожно сжав руки, напряженно вслушивалась в разговор, который Реми с Королевой вели, порой понижая голоса, так, что она едва могла разобрать слова. Ей было немного стыдно подслушивать, но Эйфи ничего не могла с собой поделать. «Тем более, — сказала она себе, — речь идет о моей судьбе, и я должна знать, что Юта ответит ему. Вдруг она захочет навредить Реми. Тогда не нужна мне никакая ее защита. Подумаешь, королева!… Эх, но какая она все же красивая! Мне так далеко до нее.»
Тут Эйфи едва сдержала тяжелый, сокрушенный вздох.
— А ты, молчи, — оборвала она робкий голос своей совести, шептавший, что Реми не понравилось бы то, чем она сейчас занимается. — Я с тобой потом разберусь. А пока не мешай мне, я имею право знать, что происходит.
И она стала слушать дальше, осторожно придвинувшись чуть ближе, чтобы лучше различать голоса. Некоторое время в беседке царило молчание, потом Королева произнесла так тихо, что Эйфи пришлось изо всех сил напрячь слух и затаить дыхание, чтобы расслышать ее слова.
— Я не могу сказать тебе не приходи… Мое сердце и без того сжимается от предчувствия скорой разлуки. Что-то происходит, Реми, что-то серьезное, ты тоже это чувствуешь. И ты знаешь, что это связано с тобой.
— Я справлюсь, — сказал Реми чуть слышно. — Ты поможешь ей, Юта?
— Я помогу ей. Но только потому, что ты просишь меня об этом. Я сделаю это для тебя, Реми. Но ты должен будешь дать мне кое-что взамен.
— Все, что ты захочешь, Королева.
Эйфория в волнении прикусила палец, оставив на нем глубокие отметины. Поглощенная тем, что происходило в беседке, она ничего не замечала вокруг. Не увидела она и тени, бесшумно возникшей у нее за спиной. Когда Юта заговорила снова, ее голос зазвучал словно журчание лесного ручья, мягко и завораживающе.
— Всего лишь поцелуй, мой прекрасный друг. Один поцелуй для королевы Юты.
Он долго молчал и в этой внезапной тишине, сердце у Эйфории пропустило пару ударов, а потом болезненно-быстро затрепыхалось в груди, готовое выскочить наружу. Она постаралась сдержать вдруг участившееся дыхание, чтобы услышать, что ответит Реми. Наконец, он произнес:
— Хорошо, Королева. Как скажешь.
— Ты не боишься? Поцелуй мьюми может быть опасен, он способен свести человека с ума. Ты можешь никогда не обрести потом покоя.
— Я знаю, — сказал Реми. — Только если с ней что-нибудь случится, покоя мне все равно не видать. Это я привел ее на земли воронов без защиты знака, по моей вине она сейчас в опасности. И ты знаешь, что опасность эта хуже смерти.
Тут Эйфи пробормотав про себя: «Ну уж нет! Ишь, чего она захотела!», решительно поднялась, чтобы помешать творящемуся безобразию. Но на плечо ей внезапно легла тяжелая рука, а ладонь другой быстро закрыла рот. Эйфи испуганно вздрогнула и едва удержала готовый вырваться крик.
— Тихо, Эйфи, это я, — она узнала голос Джоя, его горячее дыхание обожгло ей ухо. Он зашептал: — Не стоит им мешать, они сами разберутся. Реми знает, что делает. Лучше пойдем отсюда, тем более подслушивать нехорошо.
Но Эйфи упрямо покачала головой и осталась стоять на месте, потому что Юта заговорила снова, уже в полный голос, тщетно пытаясь скрыть отчетливо зазвучавшие в нем нотки горечи и разочарования:
— Нет, Реми. Я не хочу принуждать тебя к тому, что самому тебе не по душе. Я приберегу свое желание до времени. Что ж, видимо, эта девушка на самом деле дорога тебе, хоть ты не хочешь в том себе признаться. И ты с ней связан, поэтому она сейчас с тобой. Но я не назову ее счастливой, потому что не уверена, что вас ждет счастье. Это все, что я могу тебе сказать.
— Я обещаю, Юта, — сказал он, и в голосе его была неподдельная радость, — что никогда не забуду твоей доброты. Я навсегда твой должник.
Но мьюми только печально вздохнула:
— Боюсь, что когда-нибудь мне придется напомнить тебе об этом… А сейчас ступай, я хочу побыть одна. А впрочем, постой! Вот, прочитай мне прежде небольшой отрывок из этой песни рыцаря. Я сделала здесь отметки для тебя. Ты помнишь, как мы обсуждали в прошлый раз эту балладу…