Над озером начала всходить луна, она выплывала из-за холмов подобно огромному бледно-золотому диску, печальный лик ее сиял нестерпимым светом, от которого все вокруг словно покрылось сверкающей серебряной пылью, а замок мьюми вспыхнул охваченный морозным пламенем. Неподвижная до этого вода озера заволновалась и накатила на берег, к самым ногам Эйфории. Она хотела испуганно отступить, но Реми удержал ее, затем молча показал на озеро. Там в его темной, бездонной глубине зародился какой-то свет, который тонкими лучами стал пробиваться сквозь водяную толщу наружу, и вскоре переливаясь золотым, красным и синим, снопы света, преодолев водяную преграду, вырвались на поверхность и устремились дальше, чтобы слиться с материнским лунным сиянием.
Эйфи восхищенно выдохнула и крепче сжала руку Реми, ее охватил такой восторг при виде этой феерии света, что она на мгновение забыла, как дышать. Но это было только начало, потому что следом на поверхность озера стали подниматься бутоны чудесных цветов, от которых исходил этот свет. Оказавшись на воздухе, сложенные лепестки медленно распускались, а из открывшихся чашечек вылетели настолько странные существа, что Эйфория не могла потом их толком описать, сколько не пыталась. Они были одновременно похожи на бабочек и пестрых, радужных птиц, на сияющие огоньки разноцветного пламени и причудливые, необычные цветы, на драгоценные камни и еще каких-то неведомых крылатых существ. Облик их поминутно менялся и так неуловимо, что нельзя было понять на что именно ты смотришь сейчас. Они блистающим роев взвились вверх, купаясь в лунном свете, широким потоком льющемся с темного, бархатного неба, а затем с нежным мелодичным свистом ринулись вниз, подобно падающим звездам.
— Теперь лови! — шепнул ей Реми и негромко рассмеялся. — Давай же, Эйфория! Не зевай!
Сверкающие существа сновали вокруг них, ловко уклоняясь от жаждущих их рук, взлетали вверх, словно подброшенные озорником-ветром и снова кружили вокруг, дразня и увлекая за собой все дальше и дальше от озера. Но сколько Эйфи не пыталась она не могла поймать ни одного из них. Наконец она остановилась и отдышавшись сказала с досадой:
— Ничего не получается. Они такие быстрые, и словно смеются надо мной. Вот если бы у меня был сачок! Почему ты не сказал, что он может понадобиться.
В ответ Реми, который все это время спокойно следовал за ней добродушно посмеиваясь, расхохотался:
— Сачок? Эйфи, да что ты говоришь! Их не поймать сачком, они пройдут сквозь любой сачок, сквозь любую преграду. Их можно удержать только живым теплом руки. Вот, смотри!
Он внезапно легко, высоко подпрыгнул, раскинул рук и обернувшись в воздухе вокруг себя, опустился на траву, держа в ладонях несколько переливающихся существ, ставших похожи на трепещущие, раскаленные до пламенно-золотого цвета огненные цветы. Живые камни лежали на раскрытых ладонях Реми слегка подрагивая, но не делая ни малейшей попытки вновь взмыть в воздух. Напротив, Эйфи увидела, что вокруг них стали кружить другие такие же существа. Их делалось все больше и больше, и наконец, они с Реми оказались словно в сияющем коконе. Полюбовавшись на живые камни, он поднял голову, посмотрел вокруг, на мерцающий сполохами купол вокруг них, и сказал взволновано:
— Это лунная беседка, Эйфория! Очень редко, когда такое случается, когда они это делают для кого-то. Давай попробуем! У нас может не быть больше такого шанса.
— Что попробуем, Реми? — спросила Эйфория, от предвкушения чего-то необычного ее охватил восторженный трепет.
— Подставь ладони, — сказал он. — Сейчас сама увидишь. Не бойся, Эйфи!
Она доверчиво протянула ему раскрытые ладони, и он вложил в них живые камни, которые беспокойно затрепыхались у нее в руках, обдавая нежным, щекочущим теплом. Он закрыл ее ладони своими и осторожно сжал.
Ей показалось, что вращение живых камней вокруг них стало еще быстрее, а сияние ярче. И вдруг, ослепительно вспыхнув, движущийся купол распался тысячью звезд, и то, что Эйфи увидела заставило ее громко вскрикнуть одновременно от испуга и непередаваемого восхищения. Казалось, они стояли на берегу какой-то небесной реки, вокруг них, насколько можно было видеть, впереди и позади, вверху и внизу, простиралось, все пронизанное светом, закатное небо, окрашенное ярко-голубым и темно-синим, бледно-розовым и малиново-алым. Подсвеченные золотым, проплывали мимо чудесными островами, легкие, невесомые облака. Воздух тонко и мелодично звенел от невероятного, необъятного простора. Среди облаков мелькали юркие острокрылые стрижи, а в бесконечной выси едва заметными серебряными блестками мерцали звезды. Реми и Эйфория, стояли на тонком, цвета голубиного крыла облаке и ветер играл их волосами. И, несмотря на то, что вокруг них, и даже под ногами у них, было только небо, Эйфория не боялась, напротив ей было здесь удивительно хорошо, она словно знала, что ничто не может повредить ей в этом просторе, так будто она родилась здесь, и он был ее родной стихией, ее домом. И еще она поняла, что отныне всегда будет стремиться сюда душой, сколько бы времени ни прошло, и сколько бы чудес она еще не увидела.
— Где мы? — спросила Эйфория, когда смогла заговорить. От волнения у нее перехватило дыхание и слезы выступили на глазах. Она посмотрела на Реми и поразилась каким необыкновенным стало у него лицо, словно озаренное внутренним светом, одухотворенное и прекрасное.
— Это — мечта, — сказал он задумчиво. — Мы сейчас там, где живет мечта.
— Это — твоя мечта? Да, Реми? — спросила она, осененная внезапной догадкой.
— Нет, — ответил он, улыбаясь как-то особенно светло. — Это наша мечта, Эйфи. Понимаешь, попасть сюда из лунной беседки могут только те, у кого совпадают мечты, кто мечтает об одном и том же. Может немного по-разному, но это неважно. А теперь, держи меня крепче за руку и полетели! У нас не так много времени.
Глава 21 Возвращение
В обратный путь решили выдвигаться вечером, так чтобы к утру следующего дня подойти к границе Вороньего края. Там сделать привал и двигаться уже с осторожностью дальше, надо было успеть до наступления темноты добраться до надежного приюта. Вернувшись из своего головокружительного путешествия в заоблачную страну мечты, Реми и Эйфория ненадолго расстались. Его хотела видеть Королева, а Эйфи нужно было побыть одной, чтобы как следует сохранить в памяти, а потом пережить снова и снова все чудесные мгновения этой ночи.
— Я буду ждать тебя в роще на холме. Там, где мы с тобой были накануне, — сказала она Реми, так и не вспомнив как назывались необычные, древние деревья на языке мьюми.
— Хорошо, — ответил он, глядя на девушку взглядом полным нежной заботы. — Если я задержусь, не волнуйся, приляг, отдохни! Здесь никто тебя не потревожит, а льигонты согреют, если ты вдруг озябнешь. И вот еще что! Пусть они побудут у тебя. Только держи их в руках, не выпускай. Помни, им нужно живое тепло, иначе они превратятся в прах, так и не исполнив своего предназначения.
Он передал Эйфорие семь живых камней, достав их из-за пазухи, где хранил до сих пор. Утратив свою необычную форму, они стали больше похожи на небольшие, округлой формы, гладкие орехи, внутри которых переливался волнами разноцветный жидкий огонь, вспыхивая золотыми искрами. Она взяла их в руки и опять ощутила исходящее от них нежное, щекочущее тепло. Когда Реми ушел, Эйфория побрела по тропинке к роще, на ходу любуясь чудесными огоньками у себя в руках. Там она вновь прилегла под высокое дерево, которое встретило ее радостным шелестом серебристых листьев, как старую, добрую знакомую. Эйфория улыбнулась ему приветливо и ласково поздоровалась, надеясь, что диковинный льигонт поймет по ее голосу, как она благодарна ему за приют.