Послышался шум электродвигателя, и ворота медленно покатились в сторону. Машина заехала на территорию и продолжила движение к двухэтажному особняку в центре.
Остановившись напротив ступенек Олег вышел и открыл мне дверь. Вытаскивание себя из салона происходило в обратной последовательности. Наконец всё получилось, и я вздохнул, замерев на месте. Какой прекрасный здесь был воздух. Лёгкий ветер приносил свежесть и запахи соснового леса:
- Все в порядке? - Олег коснулся моего локтя.
- Да. Просто подышать захотелось после больницы.
- Теперь надышитесь. Дома и стены помогают.
Петрович доставал коляску из багажника. Я медленно обошёл машину спереди и остановился перед ступеньками. Пять ступеней, небольшая площадка, ещё пять, ещё одна площадка. Чёрт, можно было ограничиться и просто пятью. Олег остановился рядом справа и я положив руку на его плечо начал потихоньку подниматься. Никогда не предполагал что это такой адский труд. На первой площадке сердце бешено колотилось, и я тяжело дышал:
- Может, сядете? Я вас потихоньку так завезу, - Олег внимательно смотрел на меня.
- Сам. Сейчас отдышусь немного. Наверху сяду.
часть 4
Глава 4
На верхней площадке я с облегчением плюхнулся на сиденье. Олег открыл большие стеклянные двери, за которыми был небольшой предбанник, и ещё одни прозрачные двери. Мы вкатились в просторный холл, из которого вели три больших арочных проёма. Олег передал управление Петровичу и попрощавшись удалился. За одной из арок, которая была прямо, виднелся стол со стульями и дальше, через ещё одну арку, просматривался кухонный «остров» и часть гарнитура. Видимо гостиная. Что было слева, я не успел разглядеть, мы повернули направо и оказались в большом зале с камином. Камин был просто огромный. Так наверное выглядят классические английские камины. Перед ним стояло два тяжёлых глубоких кресла. Между креслами был низкий стеклянный журнальный столик.
Нужно отметить, что отделка внутри дома не была вычурной. На стенах не висело, так горячо любимых нашими нуворишами, портретов себя любимого, и разных кручёных позолоченных финтифлюшек. Гранит на полу, на стенах камень переходящий в дорогую штукатурку. Венецианская, так, кажется это называется. На больших, от пола почти до потолка, окнах висели тяжёлые шторы. Сейчас они были приоткрыты и солнечный свет, отражаясь от стен, создавал ощущение стабильности и покоя.
Но самое главное на что я обратил внимание это рояль стоявший немного в глубине. На борту чёрного красавца была изображена корона, под которой была надпись «C.BECHSTEIN». Мне это название ни говорило вообще ни о чем. Но выглядело очень красиво, солидно и дорого. Справа от рояля была широкая, деревянная лестница вверх, на второй этаж.
Держась за поручень, я медленно поднялся наверх. Там, в зоне отдыха, стоял большой полукруглый диван. Перед диваном на постаменте находился здоровенный вогнутый телевизор. Хотя, стоп. Присмотревшись я понял что это не телевизор а проекционная панель. Такая дорогущая новомодная штучка. Сам проектор видимо был сзади и его не было видно. Между диваном и проектором было постелено мягкое покрытие. По бокам стояли современные, деревянные стеллажи, со всяким разным.
Балкон второго этажа делил дом на две части. «Второй свет» - кажется так это называется. С наклонных окон в крыше дома дневной свет падал на второй этаж, но не освещал его полностью. Только небольшой участок до дивана. Слева и права были небольшие предбанники с дверями. Я остановился в нерешительности.
- Ваша комната справа, - Петрович указал на дверь и подкатил коляску.
В предбаннике было две двери. Через левую дверь, я попал в большую, квадратов 25, комнату. На одной из стен, во всю её длину, были фотообои одной из западных столиц. Вдоль этой стены стояли гитары. Акустические и электро. Пять штук. Напротив окна стоял угловой стол, на котором находился вогнутый монитор, дюймов на 36. Под столом стоял системник. Довершало картину совсем не дешёвое кресло. Дальше по стене шли открытые полки с фигурками, дисками и разным хламом. На полу лежало мягкое ворсистое покрытие. В противоположной от окна стене была дверь:
- Здесь туалет и ванная, - Петрович жестом указал на неё.
- Помощь нужна?
- Даже не знаю. Наверное, да.
- Один момент. Я переоденусь, с вашего позволения.
Мы, как бы, не привыкшие к такому обращению. Было даже неловко:
-Да. Конечно. Я подожду. И уберите пожалуйста коляску вниз, на улицу. Буду сам передвигаться по дому. И ещё…я умею играть на гитаре?
По всей видимости Петрович уже смирился с тем что я ничего не помню, поэтому вопрос его ни сколько не удивил: