Ну вот, я постепенно перехожу на свой привычный стиль разговора с такими, как этот человек. Грубо, не стесняясь в выражениях, с полной уверенностью, что его разум легко изменить по желанию.
– Ну как же, без причины? Вчера к нам в университет приходил полицейский, спрашивал остальных про тебя, говорил о каком-то избиении. Мы, само собой, ничего такого не знали и не говорили, но он почему-то решил, что Стивену именно ты нос разбил, и был крайне удивлен, когда мы все отрицали. Даже преподавателя одного расспрашивал. А сегодня еще этот репортаж с утра, да и ты побитый. Крид, я не хочу тебя ни в чем обвинять, у меня нет на это прав, но по какой-то причине я чувствую, что все это действительно может иметь к тебе прямое отношение. Несмотря на почти безупречную репутацию, никто не был удивлен, услышав о том, что ты, возможно, не такой и добропорядочный, как все думают. Это странное чувство, знаешь ли. Словно я всегда чувствовал в тебе отчетливую и странную тьму, или… гниль, если тебе так понятнее.
Я громко поставил кружку на барную стойку, сжимая кулак так, что костяшки побелели. Этот червь еще и огрызается. Откуда у него подобные мысли? Я всегда внушал ему только хорошие воспоминания, связанные со мной. Это просто глупо.
– Слушай, недоразвитый, я сюда пришел спокойно попить кофе и отдохнуть, и совершенно не хотел, чтобы кто-то наподобие тебя появлялся, кидаясь обвинениями. Так что, будь добр, отвянь.
Ну что, незнакомец, это было достаточно вежливо? Видишь, они же сами нарываются и получают от меня. И после этого я мерзкое чудовище, а остальные – невинные овечки? Это просто лицемерно.
– Следи за языком, Крид, – пригрозил Омид. – Ты только подтверждаешь все мои слова сейчас своим поведением. Я знал, что в глубине души ты тот еще лицемер и хам. Как хорошо, что я понял это вовремя. Больше не жди от меня хорошего отношения.
Ну все, ты точно напросился. К черту вежливость, к черту уважение. Чертовы люди его просто не заслуживают. Ты ответишь за каждое слово, что слетело только что с твоих поганых губ. Я такой непостоянный. В этом обществе просто не получается жить по-другому, мне придется заставить его заплатить. Никто не смеет говорить мне подобное. Ну вот и все, воспоминания вновь переписаны, и завтра начнется новый день, утро которого я встречу с осознанием простого факта – я опять испортил кому-то жизнь и переписал личность человека, тем самым убивая его настоящего, убирая взаправдашние воспоминания и подсовывая на их место боль. Это чувство не передать словами.
Допив свой кофе, я не стал дожидаться возвращения Джо. Мне было тошно находиться рядом с куском мяса, который звался моим одногруппником. Покинув кафе, я оказался на улице, не зная даже, куда пойти. Больше не осталось ни одного места, включенного в мою зону комфорта. Скажи же, друг, куда я должен взять путь? Почему ты вновь смотришь на меня с презрением? Ах, тебе не понравилось, что после минутного раскаяния в своих поступках, я совершил нечто равносильно ужасное? Как будто мне самому приятно так делать. Нет, даже если со стороны на секунду показалось, что это так, то поверь, я терпеть подобное не могу. А что остается? Это единственный способ защитить себя в мире, населенном недоброжелательно настроенными людьми. Ты знаешь это, тебе самому бы очень хотелось преподать урок паре-тройке людей, не правда ли? Всем хотелось бы. Просто так вышло, что я могу делать такое безнаказанно. Разве что, возможно, захожу иногда за эту странную неуловимую грань между приемлемым, честным наказанием и откровенной пыткой, которую человек не заслуживает. Сейчас произошел такой случай. Да, я не должен был заходить так далеко. Ты ведь не знаешь, что именно я уготовил Омиду на следующее утро, и я не хотел бы, чтобы узнавал. Надо вернуться и смягчить наказание, я поддался эмоциям, перейдя грань.
Решение исправить ошибку пришло довольно быстро, но все равно прошло достаточно времени, чтобы злосчастный одногруппник покинул заведение. Видимо, он тоже решил не задерживаться в нем после столь неприятного разговора. Черт, Омид, ну зачем же ты так? Теперь воспоминания точно вступят в силу. Ну и ладно, может, ты все-таки заслужил их. Не могу понять лишь одного – почему так произошло? Я стабильно переписывал его память, внушая лишь все самое положительное. Мысли о том, как я выручал его по учебе, помогал финансово, общался в уважительном и доброжелательном тоне. Что же пошло не так? Неужели я настолько отвратительный человек, что даже с переписанной памятью люди воспринимают меня таким образом?
Мысль была ненадолго прервана, когда я проходил недалеко от спуска в метро. Внимание моих глаз приковала к себе пожилая женщина, сидящая на картонке рядом с лестницей и выпрашивающая у прохожих мелочь.