– Ладно, встретимся после работы, хорошо? – спросила она, медленно поднимаясь с кровати.
– Несомненно, золотце мое, – изо всех сил подавляя сарказм в голосе, ответил я, с нетерпением ожидая, пока девушка уйдет.
Это заняло на порядок больше времени, чем обычно, зато теперь можно не опасаться за последствия. Очередная одноразовая подружка покинула комнату гостиницы, оставляя меня одного. Я первым же делом открыл крышку ноутбука и нацепил наушники, испытывая сильнейшее чувство ностальгии.
– Привет, Джек, – услышал я до боли знакомый голос. – Это уже третья за неделю. Ты что, решил со всем городом переспать? Не то чтобы я за тебя сильно волновался, но так и венерическое что-то подхватить несложно.
– Не завидуй, – порекомендовал я грубым голосом. – Это все твоя вина, приятель. Если бы не эти дурацкие советы, мне бы не пришлось покидать общежитие и кочевать с места на место.
– Очень удобно сваливать всю вину на кого-то другого, но нет, ты и сам прекрасно знаешь, что я невиновен, и все произошло именно из-за твоих решений. Именно ты разбил нос тому парню на лекции, именно ты переписал память всему полицейскому участку, что впоследствии привело к перестрелке с жертвами среди психически травмированных представителей правопорядка. Ты успел перестараться во всем, Джек, и это меня совсем не радует.
– И что ты с этим поделаешь? Ты только и можешь вечно доставать меня своими сообщениями и критично оценивать каждый мой шаг, ничего более. Только попробуй вмешаться сильнее, и я сделаю что-то очень неприятное, предупреждаю тебя, Шейн.
– Да успокойся ты, – голос незнакомца звучал как всегда спокойно и рассудительно. – Я уже говорил, что становление на новую тропу не пройдет безболезненно и принесет только больше страданий. Как тебе, так и окружающим, но все в итоге закончится хорошо, вот увидишь.
Я горько усмехнулся.
– Ничто уже не закончится хорошо, Шейн. Моя жизнь завершена. Я не могу показываться на людях и рискую в любой момент быть пойманным за свои поступки, а моя репутация в обществе разрушена.
– Не драматизируй. Про тебя даже по телевидению никаких больше сюжетов снято не было. Никто не знает о событиях в доме твоего одногруппника… почти. Понятное дело, что мать Омида все помнит, а значит, она могла рассказать ему, а уже через него все пошло в твою старую студенческую группу, но это очень несерьезный источник информации, чтобы всерьез его воспринимать, да и история дикая. Есть вероятность, что этот человек даже не стал никому ничего рассказывать, чтобы избежать высмеивания со стороны окружения. Расслабься немного, сходи отдохни, приведи мысли в порядок и переставай уже вести такой образ жизни. Мы на верном пути, ты хотя бы перестал внушать людям всевозможные ужасы через воспоминания и уже три недели не ломал ничьи жизни таким способом. Это ли не прогресс?
– Ага, колоссальный, – ответил я, захлопывая крышку.
Если так подумать, то вся эта ерунда начала происходить только с появлением Шейна. Очень подозрительно. Я не сторонник теорий заговора, но этот человек очень похож на еще один фантастический элемент в моей жизни, помимо странных способностей, данных с рождения.
Я старался как можно меньше показываться на людях, избегал всяких популярных мест и не знал, кому теперь можно доверять, а кому нет. Вполне возможно, что какой-то случайный проходимец узнает во мне парня из новостей и не побоится совершить глупость, вызвав полицию. Рацион мест, мной посещаемых, изменился довольно слабо. Раньше я периодически заглядывал в университет, гораздо чаще – в кофейню и совсем редко в другие места по типу кино или случайных забегаловок, чтобы перекусить едой, недалекой от моего стандартного рациона из лапши быстрого приготовления. Сейчас же остались лишь магазин и кофейня. Я каждый раз по привычке переписываю память Джо, чтобы быть уверенным в его неосведомленности обо всех новостях, которые могут рассказывать обо мне и моих поступках неприятные подробности. Мне сейчас действительно страшно, друг. Я проверяю интернет каждый день, ожидая увидеть там какую-то информацию о событиях тех злосчастных дней, о ситуациях в полицейском участке, университете и доме Омида, но все глухо. Слабо верится, что такие происшествия останутся без последствий и не натолкнут никого на охоту за мной. Скорее всего, я не могу найти никакой информации, потому что власти не желают давать мне преимущество. Они ищут меня, хотят предать суду за все ужасные поступки, за разрушенные людские жизни, за наведенный хаос. Я не могу показываться ни на одной камере, не могу посещать места большого скопления людей или ходить по большим улицам, потому что некоторым людям теперь точно известно, что Джек Крид опасный преступник и его надо найти.