Она протянула мне пару бумаг. На первом листе была таблица, разделенная на пять граф: имя и фамилия, способ оплаты, номер, контактная информация, пожелания. Все графы с личными данными Женевьева заштриховала. Оставила только данные об одном человеке.
— Четыре дня назад в мотель заселилась девушка двадцати лет с именем Катарина Мартель. Она оплатила номер третий на месяц вперед наличными. Оставила в качестве контактной информации только адрес электронной почты, но я проверила, и он недействительный. Кэнди слишком доверчивая, хотя ей стоило проверить почту. А в пожеланиях Катарина указала, чтобы в ее номере было несколько одеял и обогревателей, — пересказала все содержимое документа девушка. Я посмотрел, что есть еще и увидел на следующем листе фотографию с камеры видеонаблюдения в холле мотеля. В дате была указана суббота. Я приехал в город в воскресенье. Камера записала за день до моего приезда, — В пятницу охранник почистил записи с камер, как обычно по истечению месяца с прошлой очистки, и осталась только запись за субботу, на которой девушка с рыжими волосами о чем-то говорит с Кэнди, а потом уходит. Это могла быть не Катарина, а кто угодно, но ты просил найти девушку, которая представилась французским именем и фамилией с рыжими волосами. Либо это совпадение, либо это та, кто тебе нужен.
Я не мог перестать смотреть на распечатанную фотографию. Качество записи было ужасным, но цвета передавались точно. На снимке была действительно рыжеволосая девушка ростом в пять с половиной футов, на первый взгляд. А имя Катарина я знал. Джозабет представилась так, когда мы познакомились. Теперь у меня не оставалось сомнений — Джозабет была здесь. И у меня от этого забилось сердце.
— То есть, четыре дня назад Катарина заселилась, оплатила номер на месяц, а в субботу ее сняла камера видеонаблюдения, уходящей из мотеля?
— Да. Это все? — я посмотрел на Женевьеву. Да, она очень хотела меня выпроводить из номера. Я чувствовал, как ее сердце ускорило биение. Она кусала губы. Сжимала руки. Да что было такого в той коробке, что заставляло ее нервничать?
— Но сегодня понедельник, — продолжил я, игнорируя ее вопрос, — Прошел не один день. Что еще есть на эту девушку? Она ведь должна была вернуться в мотель.
— Не знаю. Это все, что я нашла.
— Хочешь сказать, что ты пересматривала записи с камер, чтобы убедиться?
— Я нашла данные о девчонке, которая тебе нужна. Нашла даже запись с ней и распечатала фотографию. Я не имею право тебе передавать данные, если у тебя нет разрешения от шерифа. Нарушаю закон. А теперь вали.
Женевьева надавила мне на плечо, толкая к выходу из номера.
— Тебя беспокоит нарушение закона? — я засмеялся и остановился у двери, поворачиваясь к ней и сокращая между нами расстояние. Она была ниже Джозабет — всего пять футов, — и тем более ниже меня. Я смотрела на нее с высока, ухмыляясь, а она выдыхала мне в лицо дым от сигарет. Она пыталась вести себя как можно похабнее. Это не было похоже на стереотипный образ плохой девочки. Скорее, образ хамки, у которой вообще не было тормозов, — А твоя просьба забрать коробку, чтобы Ленц не знал для кого она, на все сто процентов законна? Да ладно?
— Бери ноги в руки и проваливай, Парадайз, пока я не натянула тебе задницу на уши, — она нахмурила нос, ядовито улыбнулась мне и открыла дверь.
Я посмотрел на нее еще пару секунд и вышел. Почему-то именно встречи с ней заставляли меня ощущать больший подъем духа, чем хотелось бы. Наверное, она просто выделялась на фоне всех, кого я знал. Не в хорошем смысле. Женевьева производила впечатление еще той раздолбайки, алкоголички, картежницы и занозы в заднице, но она была занозой в заднице, которая умела заставить хотеть убить ее.
— Что было в коробке, Эва?
— Твоя самооценка, Дин. Видишь — какая маленькая.
Она закрыла дверь, а я ушел к себе, забыв о том, что сегодня мне дали причины остаться в городе, и эти причины вертелись вокруг Джозабет.
Глава третья.
Она? как девушка из пригорода,
И она так вся манит к себе...
Кажется, можно забрать ее сейчас,