Я просидел в номер с полчаса. Знал, что ее здесь нет, но будто ощущал дух. Я просто ужасно сильно хотел найти ее. Да, если мы не можем найти ушедших людей, значит, они не хотят быть найденными. Но она ведь позвонила мне. Быть может захотела стать найденной спустя годы? И мои вопросы не заканчивались.
Я опустил голову и закрыл глаза. В комнате было тепло. Но внутри все серело. Покрылась инеем. Старые воспоминания, давно забытая тоска — это все напомнило о себе и мне стало трудно дышать. Я набрал в легкие побольше воздуха, провел рукой по лицу и напоследок прошелся по номеру взглядом, покинув его. Я незаметно вернул ключ Кэнди и ушел. К моменту, когда я покинул мотель, было самое время наведаться в «Близнец» с деньгами Женевьевы за вторую коробку.
— Как ты так быстро покончил со вчерашним? — спросил Ленц, когда я забрал кое-что в картонке.
— Я на будущее, — ответил я, надеясь, что этот ответ подойдет. Мало ли что в коробке.
— Кто тебе рассказал обо мне?
— Рокс. Ладно, Ленц, свидимся еще может быть.
Я постарался отделаться от него побыстрее. Пришел обратно в архиве к Женевьеве. В помещении было еще жарче, чем в прошлый раз.
— Ты не спилась еще? — произнес я, кладя коробку на ее стол. Самой девушки я не видел.
— Ты принес? — послышался ее хриплый голос из-за стеллажей. Я попытался найти ее, но не смог.
— Да, принес. А ты?
— Конечно.
Когда она появилась передо мной, мне показалось, что она выглядела взволновано. И немного необычно. Она заколола волосы в низкий тугой хвост, хотя передние пряди спадали на лицо. Она кусала губу, пока о чем-то говорила. И говорила очень быстро. Обычно ее речь не такая. Я помнил, что она говорила либо относительно медленно, либо как нормальный человек. В первом случае я предполагал, что она просто слишком много выпивала. А сейчас она была вообще без запаха алкоголя. От нее пахло какими-то цветами. До боли знакомыми, но я не мог понять какими.
— Что в коробке? — спросил я ее вновь.
— Калифорния, разве ты не понял, что это не твое дело? — чуть более резво ответила она и протянула мне бумаги.
Я опустил на них взгляд. Они немного подрагивали. На них переходила дрожь руки Жен.
— Что с тобой? — я нахмурился.
— Ничего. Ты берешь?
— Что в коробке?
— Либо бери документы, либо вали.
Я закатил глаза, хмыкнул, но девушка выглядела серьезной, поэтому я протянул руку к бумагам и взял их. Первые пару секунд мне показалось, что она только достала из принтера их, ибо бумага была теплой, но затем вместо тепла пришло обжигающее тепло. Я осознал, что листы жгут руки. От пальцев пошел дым. Ожоги стали расходиться не только по тем участкам кожи, которые касались документов. Боль стала невыносимой. Я опешил и отпустил. Листы разлетелись по полу, а я сделал шаг назад в недоумении.
Женевьева смотрела на меня пораженно, а затем вдруг схватила с одной из книжных башен тяжелую энциклопедию и ударила меня ею. Я не смог опередить ее руку из-за того, как горели пальцы. Но через мгновение понял.
— Это азалия.
Девушка не двигалась. А позади мне пришелся удар в голову.
Глава четвертая.
Я очнулся от горячей воды, которой меня окатили. Распахнул глаза и потряс головой, сбивая с волос и лица капли. Резко прошелся жар по всему телу. Нельзя было сказать, что вода была кипятком, но горячее, чем просто теплая. Из-за того, что она затекла в глаза, все немного поплыло. Я присмотрелся и увидел перед собой незнакомого прежде мужчину тридцати-тридцати пяти лет. Он стоял, сложив руки на груди. Смотрел на меня. За его плечом была докторша-картежница с пустым графином. На внутренних стенках виднелись испарения. Там и была вода, прежде чем попала на меня.
— Добро утро, солнышко, — с интересом проговорил мужчина. Я точно его прежде нигде не видел. Он наклонился ближе ко мне. Я дернул руками и понял, что они связаны у меня за спиной, — Не пытайся вырваться — мы вкололи достаточно азалии. Что тебе нужно у нас?
— Кажется, это мне стоит спросить у вас. Не я себя ударил по голове, приволок непонятно куда, а потом облил горячей водой, — я хмыкнул, но внутри было не смешно. Если я раздраконил гнездо охотника, то мне придется не здорово.