— Она сказала, но с чего мы должны верить?
— С того, что у вас больше причин верить мне, чем не верить.
Я нервно улыбнулся им. Кроме Сэла, Джейси и Джозабет я не знал других ветал. Встретить одну такую на Аляске было поразительно. Я даже не понял, почему вдруг стал объяснять свое нахождение в городе так подробно. Наверное, ощутил какой-то подъем духа после того, как узнал, что встретил кого-то вроде меня.
— Как много лет назад твоя девушка пропала? — спросила Линда.
— Двадцать один год назад.
— Так тебе сейчас…
— …Мне сорок восемь лет. И раз мы уяснили, что я никого есть не собираюсь в вашем городке, можете отпустить меня.
Адам еще смотрел на меня с минуту, а затем кивнул докторше и развязал мне руки. Я смог встать со стула и наконец размять тело.
— Если мы узнаем, что ты кого-то убил или съел — мы вывезем тебя.
Конечно, Адам и Линда будут настороже. На дураков они не были похожи, хотя отпустили меня. Вдруг я просто ветала-убийца, который хорошо заметает следы и использует отличную легенду?
Было ощущение, что я не меньше дня просидел в этом подвале, но, как мне сказали, прошло порядка двух часов и даже не свечерело. Меня держали в подвале «Близнеца», потому что этим баром владеет Рокс — барменша, — знающая о веталах. Я пытался узнать, многие ли еще знают о веталах, но мне не сказали. Адам прямо признался, что не доверяет мне. В ответ я ответил, что это взаимно. Было странно понимать, что в Сакрилегиосе проводила деньки ветала и при этом не было известно о кровавых смертях. Он казался сильным. Намного сильнее меня. Тоже одевался тепло, но не настолько. Я считал, что ему намного больше лет, чем мне, но об этом он тоже умолчал.
Я вышел из подвала и в нос ударил еще более едкий запах пива. А за ним пришелся другой удар: Женевьева встала со стула, на котором сидела за пустым столиком и с размаху ударила меня в нос. Я сделал шаг назад, но рефлекторно перехватил своей рукой второй ее кулак и сжал. Девушка дернулась и свободной рукой ударила повторно. Я был достаточно обколот азалией, чтобы не суметь противостоять даже человеку — могло бы сойти такое оправдание, но оно было не основным.
— Ви, все нормально, мы его отпустили, — прокомментировал Адам, вышедший из подвала после меня, — Какой-то ты хилый. Я не так много вколол тебе азалии.
— Я пью донорскую кровь или кровь только умерших раз в несколько дней, а ты меня обколол азалией к тому же, — я ответил Адаму честно и осознал, что прежде никогда не произносил эту правду вслух. Он вскинул бровь удивленно и мне стало интересно, чем тогда питается он, если жертв в городе не было. Но знал: Адам не ответит мне, — Ты всегда сначала бьешь, а потом спрашиваешь или я такой особенный? — обратился я к Женевьеве, продолжая удерживать ее запястье.
— Если бы не ударила и спросила, а оказалось, что ты сбежал? — она сделала шаг навстречу мне и подняла голову, чтобы взглянуть мне в глаза.
— Конечно, сбегают ведь спокойным шагом.
— Ты обколот азалией. А вдруг?
— Настолько вдруг, что продолжаю держать тебя, а тебе не удается вырваться?
Она промолчала. Наверняка с большой радостью снова ударила бы. Хотя нет. Я ошибся. Если бы хотела, уже ударила бы. Я понял в ней одно: она умеет делать то, что хочет сразу. Она не терпит, как делают все. Если хочет выпить на работе — пьет. И это отличало ее от большинства людей, которых я знал. Все остальные зачем-то обязывали себя несуществующими нравственными понятиями и не позволяли себе делать то, чего душа желает. Их жизни были так коротки и могли оборваться в любую секунду, но они продолжали спускать отведенное время на то, на что могли и не спускать. Женевьева делала чего ей вздумается и это казалось интригующим.
— Отпусти, Калифорния, иначе сегодня вечером подсыплю тебе сушеную азалию в постельное белье, которое принесет Джулс.
— Очень по-взрослому.
— Эва! — Ленц вдруг вышел из-за барной стойки, и я наконец заметил, что бар был полностью пуст. Еще не рабочие часы.
Мы с Жен обратили на него внимание одновременно. Я отпустил ее руку. Девушка закатила глаза и тяжело выдохнула, складывая руки на груди.