Выбрать главу

                В меня вдруг вылетел охранник и чуть не сбил с ног. Тот самый шкаф. Я остановился и пропустил его.

                — Позвони кому-нибудь, чтобы тебя забрали и проспись.

                — Не будь говнюком, чувак. Впусти меня обратно. Идет дождь.

                Шкаф пытался выставить на улицу какую-то мелкую девчонку. Она упиралась и брыкалась, желая вернуться внутрь. На ней даже не было куртки. Только толстовка с капюшоном на голове. Я почти обошел их, игнорируя, но вдруг услышал знакомое имя:

                — Жен, проспись!

                Я обернулся и только сейчас понял, что за место в «Близнеце» во время дождя боролась Женевьева. Охранник кинул ей кожаную куртку и захлопнул за собой дверь. Она хотела наброситься на дверь, но ноги не удержали ее, и она почти шлепнулась задницей в лужу, но школьник чисто случайно смог подхватить ее. Она вдруг захохотала, как чокнутая и съехала из хватки парня в ту же лужу, а затем разразилась смехом еще сильнее, перекатываясь на колени. Она смеялась так сильно, что ее могло бы вырвать, но она все еще держалась. Будь она в дрова, какой, собственно, и выглядела, ее и правда уже бы вырвало от такого судорожного смеха.

                Я хотел уйти. Это не мое дело. Она мне никто, с чего мне ей помогать, но, наверное, я слишком часто был дерьмовым человеком и дерьмовой веталой. Да и она могла помочь мне после того, как я помогу ей. Причины объективные я нашел две, но истинная крылась в том, что я ощущал сейчас неподдельное одиночество и хотел побыть хоть с кем-то. Пусть и с Женевьевой.

                Она попыталась накинуть куртку на себя, но вместо этого чуть не легла в лужу полностью.

                — Ладно, хватит с тебя и того, что задница у тебя вся мокрая, будто ты не добежала до уборной, — сказал я, подходя ближе. Она удивилась, увидев меня и на секунду перестала смеяться, как потерпевшая. Но секунда не минута — прошла быстро, поэтому чуть погодя ее снова разнесло, — Хорошо, пьянь с Аляски, надо бы дотащить тебя до квартиры.

                — Нет, Парадайз, нет! — девушка вырвалась из моей хватки и снова упала на колени. Поднимать я ее не стал. Проследил за действиями.

                Она отползла к бордюру и присела на него, доставая из кармана куртки сигареты и закуривая. Алкоголем от нее не несло. А ведет себя, как пьяная. Не успел я прокомментировать, как замок входной двери щелкнул и из бара вышел Ленц, громко хлопая в ладоши.

                — Рокс сказала, что тебя нашли в туалете, — проговорил серьезно он и Жен надула щеки, а затем выпустила из них воздух, театрально подбрасываю густые брови, — Что ты приняла?

                Она рассмеялась вновь и не смогла ничего вразумительного ответить.

                — Что ты приняла из коробки, которую я продал чужаку? — повторил настойчиво мужчина. Теперь я вспомнил. Черт. Рокс ведь сказала, когда я впервые пришел в бар: к Ленце обратиться, если я захочу принять что-то. Ленц наркотики толкает.

                — В коробке были наркотики? — равнодушно спросил я, наблюдая за сценой.

                — А ты не знал? — Ленц яростно подошел к Женевьева и присел перед ней, — Эва не сказала, что она долбанная наркоманка? — он был зол так сильно, что сжимал кулаки, будто хотел прервать с помощью них хохот девушки, — Чем ты обдолбалась на этот раз? А? Эва! — он подхватил ее за лицо и встряхнул.

                — Тет… — начала она, но смех стал только сильнее.

                Ленц разочарованно поднялся на ноги и отошел подальше.

                — Это тетрагидроканнабинол, — утвердил я и Ленц взглянул на меня, — У меня были веселые месяцы, когда мне было двадцать. Наверное, она его скурила, потому что, если бы она его приняла в виде таблеток…

                — …действие на организм началось бы только через пару часов, а пару часов назад она была в себе. Я знаю. Ее нужно дотащить до дома.

                — Я дотащу, Ленц.

                Он кивнул.

                — Спасибо. Я устал носиться с ней.

                — Почему она покупала не напрямую?

                — Потому что раньше я толкал ей напрямую. А теперь перестал. Не хочу, чтобы ее смерть была от того, что я продал ей наркоту. Пусть покупает у кого угодно, но я не хочу дать ей в руки то, что убьет ее. Не я.

                Он продолжал злиться. Я видел это по его глазам. Но он промолчал и ушел. Похоже, что Женевьева имела для него значение. Я не спросил, когда он понял, что хватит ей продавать. Скорее всего, был опорный момент. Мне это не казалось очень важным. Я употреблял достаточно долго, чтобы понимать, как устроены свидания наркотиков с людьми.