Дождь только усиливался, а Жен все смеялась, и смеялась. Я поднял ее на ноги и повел за собой.
— Жози, — вдруг проговорила она сквозь смех и остановилась, смеясь еще сильнее. А через секунду ее вывернуло и часть всей съеденной еды вылилась на мою куртку.
Я от неожиданности дернулся, но помог ей отойти от дороги и отодвинуться от меня. Она наклонилась, выблевывая все.
— Вот так, молодец, — проговорил я, придерживая влажные от дождя волосы, — Пусть выходит все, — она качнулась чуть не падая, — Странная реакция на имя моей девушки, конечно, — я перехватил ее руку и упер ее в стену дома, — Держись. Вряд ли ты вспомнишь что-то утром, но я обязательно расскажу тебе, как ты смеялась так сильно, что тебя вырвало, — от моих слов, когда Жен вроде бы отпустило, она вновь засмеялась и все продолжилось, — Да ты не торопись, ночь все-таки длинная. Еще успеешь и просмеяться, и проблеваться. И дома просмеешься, проблюешься рядом с белым другом. И выблюешь все. Полегчает быстрее.
— Кое-что на Жози есть, — еле выговорила девушка.
— Тебя бы до дома довести сначала, — неожиданно для себя ответил я ей. Еще днем Джозабет была на первом месте, а теперь мне показалось, что, хотя бы эту ночь нужно провести без нее в голове.
Мы с Женевьевой дошли до ее квартиры, остановившись еще раз, чтобы проблеваться. У нее по-прежнему все было накурено, а комната была полна вентиляторов в режиме подачи теплого воздуха. Я помог ей раздеться до майки и белья, посадил в ржавую ванну, включи душ и повернул к себе спиной. Жен сняла оставшуюся одежду очень медленно. Я смыл водой и мылом с тела пот и блевотину. Бросил ее вещи в корзину для грязного белья и помог ей вылезти из душа.
— Стой, — девушка почти упала, но я подхватил ее и накинул большой по размерам халат, удерживая рядом. Она приблизилась ко мне и вдруг уткнулась носом в грудь, начиная что-то неразборчиво мычать, — Очень хорошо.
Шаг за шагом она дошла до спальни и осела на кровать. У нее начался тремор рук и смех. Одни из симптомов употребления этого наркотика. Пока она не собиралась никуда сваливать, я понял, что дождь не собирается прекращаться. Моя куртка уже была заблевана, а идти до мотеля по холоду я даже не думал для безопасности всех. И к тому же, неплохое количество наркоманов умирают от того, что захлебываются блевотиной, поэтому для всех будет лучше, если я останусь с Жен.
Я закинул свою куртку в ванную и простирнул, вывешивая над ванной на толстую нить. Вся квартира выглядела будто нежилой. Заполнена хламом, который застрял в прошлом. Напомнила место, которое обживалось до момента ухода кого-то из жителей и оставшиеся пытались ничего не изменить, остановив время.
Я вернулся в спальню, когда услышал, как Женевьева вновь стала смеяться.
— Тебе бы проспаться.
Она активно замотала головой. Я постарался уложить ее в кровать, потому что дать наркоману поспать — неплохое решение. Тем более, препарат, скуренный Жен, давал еще и помутнение сознания. Я предложил выйти за меня замуж другу, когда принимал его, а потом все утро мы смеялись с ним с этой истории, как сумасшедшие. Женевьева же вдруг наклонилась ко мне, когда я сел на кровать рядом.
— Там, — кое-как проговорила она, ткнув пальцем в сторону стола с кипой бумаг. Пока я посмотрел в сторону, она успела развалиться на кровать, слабо смеясь с сигаретой в руках.
Я понял, что в этих бумагах есть что-то на Джозабет, но не захотел идти за ними.
Женевьева помахала мне рукой, прося наклониться к ней ближе. Я наклонился, закатывая глаза, ожидая что-нибудь смешное по ее мнению. И ожидания оправдались. Я был очень близко к ее лицу, и она вдруг шепнула мне на ухо:
— Пупок.
— Чего?
— Пупок.
Она разразилась смехом и подхватила пальцами мое лицо. Я ощутил, как через холодную кожу мне передалась ее тремор. Она так быстро поцеловала меня, что я успел только отклониться назад, но она приподнялась. Поцелуй с привкусом ее сигарет, дешевой зубной пасты и мне показалось, будто я ощутил привкус тетрагидроканнабинола, исходящий из ее желудка. Поцелуй, лишенный какой-то уверенности, будто это я неожиданно ее поцеловал, а не она меня. Поцелуй, кажется, совершенно неумелый растерянный, но я оттолкнул ее только через пару секунд, когда и она сама почти отстранилась.