— Да что? — она вышла из ванной со сжатыми от злости на меня губами. В одной руке у нее была кисть, а во второй пластиковая тарелка с краской. Или это была тонирующая жидкость для волос. Я так и не понял: она что-то непонятное сказала, когда мы договорились, что я не буду ей мешать и молча все приготовлю. Такое ощущение, будто я был ее личным уборщиком и служкой, который уже надоел, а на деле мы оказывали друг другу услуги. Да, я предложил эти услуги, но ведь сути дела это не меняло, — Что тебе, Калифорния?
— Где еда?
— В холодильнике.
— В холодильнике мышь повесилась.
— Ну сними ее с петли и похорони, если мешает.
Я закатил глаза.
— Мне из чего готовить: из лука, морковки и гнилой картошки или может из святого духа?
Женевьева выдохнула и подошла ко мне, ткнув ногой в нижний шкаф рядом с холодильником. Я наклонился, открыл и обнаружил залежи, действительно залежи, круп, макарон, сахара, соли, муки и еще непонятной кучи всего, которую я даже определить не мог. У меня подпрыгнули брови от увиденного. Да у половины пакетов срок годности истек не меньше полугода назад. Кто вообще это все купил и не использовал?
— Ты чем вообще питаешься? — спросил я у девушки, пересмотрев быстро все, что нашел и провел в голове причин следственную связь: готовить она не умеет, но пытается, вероятно, покупает какие-то примитивные продукты для приготовления примитивных блюд. Но этим сыт не будешь и каждый день так жить не получится. Значит, у нее должен быть еще какой-то источник еды, — Наркоту жуешь?
— Не начинай, — теперь пришла ее очередь закатывать глаза.
Жен развернулась ко мне спиной и быстрым шагом вернулась обратно в ванную заниматься своими делами. Из интереса я решил поискать срок годности на остальных упаковках с крупами. Они все были пакетиками с овсянкой, пшеницей или гречкой быстрого приготовления. На пачке с пшеницей дата стерлась. У овсянки срок годности истек семь месяцев назад, а на гречке год назад. Зачем она вообще это хранила?
— Тебе больше понравится есть кашу с жучками, умершими год назад или чуть больше полугода назад? — я усмехнулся, заходя в ванную к ней с двумя упаковками. Она состроила рожицу, намазывая слой за слоем краски для волос на передние пряди. Не знаю, в какой цвет она красилась. Точно в другой, потому что, если бы она становилась снова блондинкой, просто докрасила бы отросшие корни, — Нет, я не шучу. Когда ты последний раз наводила порядок в шкафах на кухне?
— Не помню, — она нахмурилась, когда краска капнула ей на нос и стала активно стирать ее. Может задумалась о моем вопросе только сейчас, но ее лицо изменилось через пару секунд. Она помрачнела, — Что ты пристаешь?
— У тебя краска на шее, — сказал я ей, почти покинув комнату. Она попыталась ее стереть, но не получилось, — Стой-стой. Дай я.
Девушка отдала мне ватный диск, пропитанный виски вместо спирта. Она наклонила голову, а я быстро стер с шеи краску. Но пряди спали вперед и с одной еще капля упала на руку. Жен чертыхнулась, не зная, как еще стереть, будучи в и без того испорченных перчатках. Я закатил глаза и вторым диском стал убирать краску с ее руки. Капля перекатилась немного на запястье, поэтому я перевернул кисть. Все время смотрел ей в глаза, и мы обменивалась недовольными кривляниями.
— Я, конечно, извиняюсь, но как ты вообще все еще жива? Ты совсем несамостоятельная.
— А ты двадцать лет бегаешь за Джози, которая явно не хочет, чтобы ты ее догнал.
Я хотел ухмыльнуться ей, но ощутил под пальцем ребристую поверхность ее кожи и опустил взгляд. Пока тер кожу, не заметил, как немного отодвинул основание перчатки и стар протирать запястье. Хотел было поднять материал обратно, но понял, что ребристая поверхность не однородная. Это были шершавые полосы от продольных шрамов. Они шли по венам и заканчивались посреди предплечья. Когда Эва заметила мой смятенный взгляд, резко забрала руку и сама поправила перчатки, пачкая тем самым кожу.
У меня сдвинулись брови к переносице. Я видел шрамы. Шрамы, которые когда-то были зашитыми ранами.
— Ты знаешь, что я хочу спросить, — произнес я полголоса.
— Было бы неплохо, если бы ты перехотел, — она искривилась с издевательским выражением лица и отвернулась.