— Сегодня утром. Минут тридцать назад. Шериф или офицер, не знаю, я только слышал разговор, сказал, что ДНК Женевьевы нашли на теле и одежде некого Алекса, — продолжил я и задумался, мог ли я знать этого Алекса. И понял, что не просто мог, но и знал. В городе могло быть не маленькое количество Алексов, но насколько высок процент того, что умер именно не тот Алекс, которого я знал? — Речь идет об Алексе из «Дорожного дома»?
Рокс посмотрела на меня исподлобья, а затем насупилась и вдруг ругнулась.
— Что ж, я передал, поэтому, очевидно, Адаму только остается вытащить ее, а мне узнать, о каком убийстве идет речь.
- — Я поговорю с Адамом, но он не станет влезать в кашу, которую Женевьева могла заварить сама.
— Что? Тогда зачем она прислала меня к тебе или к нему?
— Чтобы кто-то из нас связался с Адамом или он сам разобрались с ее проблемами.
— Не похоже.
— Это подозрение?
Я присмотрелся к выражению лица Линды Джонс и еле заметно свел брови к переносице. Эта женщина держалась отлично, хотя я всем своим нутром ощущал, что верить ей — ошибка. Вся история выглядела глупо. Позавчера мы с Женевьевой не попадаем в архив, потому что рядом стоит шериф и это трио, к которому девушка меня отправила. Затем документы об освобождении из тюрьмы позапрошлым вечером в ее квартире. Ночью она возвращается с кровью на одежде и говорит, что подралась в баре. Утром ее арестовывают, и она отправляет меня к известной троице, но Линда говорит, что, вероятно, это только проблемы Жен. Совсем не странно.
— Рокс, Жен ведь была вчера в баре? Возвращалась после того, как мы ушли? — спросил я у барменши, и та отрицательно покачала головой, а потом дернулась и вдруг сказала, что не помнит — людей было многовато, — Ты ведь дочь шерифа? Твой отец принимает азалию?
— Я кладу ее в еду, которую приношу ему на работу к обеду.
— Можешь сегодня ничего не класть ему?
—Могу, но…
— …Дин, не влезай, — строго проговорила Джонс и положила мне руку на плечо через барную стойку, — Это проблемы Женевьевы. Я расскажу Адаму. Если он посчитает нужным вмешаться, он вмешается.
— Я услышал, — ответил я, но услышал не значит согласился и так я поступлю. Женщина отвернулась от меня, проходя к другой части стойки, а я посмотрел на Рокс: глаза в глаза, а затем положил на стойку смятую купюру в сто долларов, — Пожалуйста, не клади азалию.
— Купить меня вздумал?
— Да.
— Ладно. До завтрашнего утра не буду класть ему азалию. Но если это навредит ему или кому-то другому…
— …Я понял, спасибо. И еще вопрос: ночь Женевьева была здесь?
— Вы вместе были.
— А потом? Без меня?
— Нет. Потом она не приходила.
Я был идиотом, потому что двадцать с копейками лет любил одну единственную женщину, которая исчезла без вести из горящего автомобиля, оставив меня умирать. Я был придурком, который полез в жизнь к Женевьеве и увидел ее шрамы на венах, потому что шрамы — это личное, и никто не имеет права лезть к твоему телу и выискивать их, если ты этого не хочешь. Еще я был дураком, решившим, что найти Джозабет окажется так просто. Но кем я не был точно — глупцом, потому что именно им нужно быть, чтобы не суметь связать воедино чреду удивительных событий, случившихся при мне после того, как я приехал в Сакрилегиос. Совпадения бывают. Одно или два. Но не несколько, когда участвуют одни и те же люди, откровенно говоря сдающие контору, не давая ответы на вопросы. В какие бы они не играли игры, легенду им стоило бы придумать. Обязательно напомню им об этом, когда докопаюсь до правды, а уж это мне сделать под силу.
Пару дней назад Жен собиралась показать мне что-то, что нашла на Джозабет в архиве, но зайти мы не смогли, потому что там был шериф, Адам и Рокс. Они о чем-то говорили и к этому чему-то присоединилась юная наркоманка. Я не придал значения. Мало ли — дела города. Чуть позже в квартире у девушки я вижу документы с печатью суда и полиции о том, что некий Август выходит на свободу. Еще позже в «Близнеце» Рокс неправильно понимает Жен и хочет рассказать не о том, о чем мы ее просили и Жен уточняет все так, чтобы я не понял, о чем идет речь. Ночью все та же Жен возвращается посреди ночи домой в крови и удивляется, что я это вижу, оправдываясь каким-то побоищем в баре, но в баре она не была — Рокс не подтвердила. Теперь ее забирают в полицию, обвиняются в убийстве, и она просит рассказать об этом тем трем людям, которые все это время хоть какое-то отношение ко всему, что задавало вопросы: Линде, Адаму и Рокс. Они же говорят не лезть, но соглашаются с тем, что решить должен Адам, но Адам вряд ли решит помочь Жен. Чреда совпадений? Совершенно точно. Ничего странного. Пойду на этой ноте выпью кофе и обо всем забуду. Так ведь должно все быть? Не так.