— Да что ты говоришь?
Наши жертвы не сопротивлялись, когда мы начинали пить их кровь, потому что в наших клыках, которые прятались под верхней губой и вылезали при необходимости, был яд, парализующий тело человека. Чем дольше клыки в вене — тем больше яда попадает в кровь. Парализация была похожа на состояние под сильными транквилизаторами. До тех пор, пока яд не выведется из организма, человек просто остается овощем, которому нравится все вокруг. Питание и для веталы, и для человека было сравнимо с высшей точкой эйфории. Эмоции влияли действительно сильно. Если жертва позволяет пить свою кровь, появляется процент возможности возникновения связи между веталой и человеком через кровь. Изощренная форма наркотической зависимости без ломки, которая со временем рвется.
Самым неудачным последствием добровольного питания было получение воспоминаний жертвы. Если поискать ветал, то ни одна никогда не пыталась получить еду без сопротивления, потому что, когда человек против, его сознание остается закрытым даже тогда, когда яд расслабляет тело. У меня был опыт, когда я пил кровь одной женщины из бара в Индии. Она знала о веталах и за деньги или питание ее кровью подделывала им документы. Ей нравились ощущения от нашего яда, но мне не понравилось видеть ее воспоминания, поэтому далее я пил только донорскую кровь. Кажется, случай с ней и был последним моим употреблением свежей крови.
Я осторожно взял руку девушки, понимая, что время идет и присмотрелся к запястью. Снова эти шрамы. Она прочистила горло и повторила просьбу, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Я почти укусил ее, но меня вдруг осенило, что в камере для допросов тем более должны быть камеры. И были. Точнее, была. Одна. Висела одинокой в углу. Я быстро развернулся спиной к ней и повернул Женевьеву к себе.
— Пусть лучше на камере будет казаться, что мы целуемся.
— Ужасная страховка, но эффективная. Хотя ты мне совершенно не нравишься.
— Как хорошо, что это взаимно.
Я перестал медлить, быстро прокусывая ее кожу, когда ощутил выползшие и перекрывшие передние резцы клыки. Она даже не дернулась. Наверное, с глубиной всех ее порезов подобная боль от укуса не имела значения. Но в любом случае, главным было не потерять самообладание.
Кровь людей была всегда разной не только из-за группы. Их эмоциональное состояние имело значение. И кровь Жен была такой соленой, что это перекрывало ее горечь, привычную, если в последние сорок восемь часов человек принимал наркотические препараты. Горячо. У меня во рту было горячо от того, что кровь девушки будто закипала от чувств. Стоило мне прикрыть глаза, как я увидел картинки. Блики и мелькающие силуэты, лица. Сэл говорил, что обычно в таких случаях ветала видит самые приятные моменты жизни человека, а потом самые ужасные. И все, что я видел, когда пил кровь Женевьевы — зал суда. Лица людей. Никаких звуков. Только дергающиеся изображения суда и полиции, но затем меня выбросило в какое-то беспамятство. У меня по всему телу прошлась острая боль, будто я прочувствовал все то, что происходило с Жен в следующем воспоминании. Люди. Звонок в службу спасения. Кровь в воде. Выбитая дверь. Она маленькая. И столько грусти, тоски захлестнуло меня, что я ощутил тошноту, а потом мягкое прикосновение к собственной голове.
— Калифорния, хватит, — ее голос был слышен отдаленным эхом на фоне всего того пространства ее памяти, которое поглощало, — Дин, стой, иначе я тебе твои драгоценности поотбиваю и нечем будет радовать Джози. Дин.
Я резко отстранился от нее, делая шаг назад. Голос будто схватил и достал обратно в реальность. Женевьева осела на стол, закрывая следы от укуса другой рукой. Эти пятна быстро заживали, благодаря яду.
— Меня мутит. С какой скоростью ты пьешь кровь? Я будто потеряла несколько литров, — ее голос стал более низким. Она кашлянула, плотно зажмурив глаза.
— Это из-за яда. Мы пускаем в кровь через клыки яд, который расслабляет тело и обманывает мозг человека.
— Свежая информация. Мог бы сказать.
— Могла бы дослушать, прежде чем впаривать мне свою кровь.
— Ишь какой умный. Вытри кровь под губой.
— Ты в порядке? — я вытер каплю по ее наставлению и присмотрелся к ее выражению лица.