— В полном. И я хочу уйти отсюда.
Выглядела она не в порядке. Ладно, когда у нее синяки под глазами, кожа нездоровая — она же наркоманка, тем более живет на Аляске, где хроническим недостаток солнечного света и витамина В. Но сейчас у нее совсем изменился взгляд, интонация. Будто она правда потеряла много крови, но я был уверен, что не много. Совсем не много. Все дело в яде. Может быть он влиял на нее иначе, а может я просто забыл, как выглядят люди, чью кровь только что выпили.
Я примерно убедился, что Жен хотя бы с ног не падает и вышел из камеры. На этот раз внушение действительно сработало, и шериф Миллс отпустил и меня, и Женевьеву со словами: «наверняка это какая-то ошибка. Не понимаю, зачем я вообще арестовал Женевьеву». Девушка вышла из участка и первым делом набрала в легкие побольше воздуха, а затем придержалась рукой за стену. Я остановился.
— Жен?
— У тебя есть сигарета?
Я простучал по карманам и оказалось, что есть. Валялась без пачки в комплекте с зажигалкой и двумя связками ключей: от квартиры Эвы и от Джозабет. Иногда я носил с собой даже полные пачки, не обращая внимания на то, много выкуриваю или нет. Когда зависимость на нуле — все обесценивается. Я протянул девушке ту, что была и поджег кончик.
— Я слушаю, — уверенно повторил я ей.
— Ну да. Прямо под окнами участка я тебе все расскажу, — девушка отвела от губ сигарету и рассмотрела ее, удивленно вскидывая брови, — А у тебя немало денег, раз покупаешь дорогие.
— Я хорошо играю в азартные игры.
— Мне нужен душ и чистая одежда. А еще поспать. Ночью я отведу тебя кое-куда и в том месте будет достовернее звучать то, что я расскажу.
— Очень похоже на развод.
— Конечно, все похоже на развод, когда идет не совсем так, как ты планировал, — она сделала глубокую затяжку и выпустила дым через рот, поднимая голову к серому небу. Мы вышли из участка и начался снег. Мелкие хлопья снега сыпались с неба на землю, образовывая под ногами тонкий слой белого одеяла. Часть снежинок осыпалась на ресницы Женевьевы, когда она закрыла глаза, но, стоило ей открыть, от прикосновения к веку, они быстро превратились в маленькие капли воды, быстро стекшие по поверхности веснушчатой кожи, — Ты ведь думал, будто я за секунду отвечу на все вопросы. Я клялась, что унесу с собой в могилу этот секрет, как поклялся ты мне, но теперь собираюсь рассказать. Ты сам сказал, что ты происходит что-то странное. И это так. Что-то происходит. Только не от одной меня зависит, сохранится ли секрет. Ты знаешь, Парадайз, — она посмотрела на меня, — Умеешь все-таки ты достать. Тем более, ты живешь в моей квартире. Я бы могла тебя выгнать, но мне нужны легкие деньги. А ты достанешь. Звучит глупо? Звучит глупо. Я убиваю двух зайцев одним выстрелом. Тем более, это тебя убьют, если ты расскажешь другим, а не меня. Ты ветала. Не я.
— Расистка, — я ухмыльнулся, а она ухмыльнулась мне в ответ, — Тот факт, что я не человек позволяет меня убить? Такие в Сакрилегиосе законы?
— Не я их придумала.
— А кто?
Жен только заговорчески улыбалась, куря. Ну, конечно, она не собиралась отвечать.
— Ты еще не все знаешь. Дождись ночи.
Она отошла от стены и устремилась в направлении своего дома, покачиваясь. Она раскинула руки и засмеялась, а потом повернулась ко мне, идя спиной вперед.
— Как хорошо думать, что сейчас вернешься домой, не так ли?
— Не знаю, — ответил я ей, и она вскинула брови, — Я же говорил, что немец. Мои родители считают, что я умер. Я не был дома с момента, как уехал оттуда с Джозабет. Мне было тогда, кажется, двадцать.
— Ты подстроил свою смерть в той аварии?
— Нет. Меня ведь спасли. Удивились, что я выжил, но дело было в процессе обращения. Мой друг Сэл помог мне подстроить смерть от передозировки в Лас-Вегасе спустя несколько лет.
— Твой друг? У тебя есть друзья?
Я смутился и насупился, удивляясь вопросы.
— По-твоему, у меня не может быть друзей?
— Нет. Калифорния, посмотри на себя — ты зануда.
— О, спасибо, ты очень мила для человека, которого только что вытащили из полицейского участка. Кто же это сделал, кстати? Точно. Как я могу забыть? Это ведь был я.
— Брось, — девушка наконец решила пойти нормально, врезавшись в какого-то человека, выходящего из арки двора, — С тобой нельзя повеселиться. Ты такой правильный. Упрекаешь меня в том, что я наркоманка. Подружку свою верно ищешь. Кровь из людей не пьешь. Подумаешь. Ты придаешь слишком много значения совершенно незначительным вещам.
— Может быть так и есть, — я кивнул ей, — А ты не придаешь достаточного значения по-настоящему значимым вещам.
— Например?
— Например, твое употребление наркотиков. Кто мешает героин с алкоголем? У тебя беды с головой?