— Ты ведь понимаешь, как его убили? Он был веталой?
— Да. Адам обратил его, потому что через пару лет он уедет, как уезжает каждые семь-восемь лет, а игра не заканчивается. Нам нужна была ветала. Ведущий. А кто убил его и зачем — мы не знаем.
— Похоже, что охотник.
— Тогда вы, ребята, в заднице.
— А что насчет Клары? Она умерла, потому что…
— …потому что пуля пришлась для нее. Она стреляла четвертой в игре три месяца назад.
— Как вы понимаете, кто за кем стреляет?
Женевьева кивнула в сторону одного из шкафов.
— Там коробка с картами. Обычными картами. Мы играем на места. Кто выбыл первым — тот первым и стреляет. Кто в игре два на два проиграл — то стреляет последним.
Я ошеломленно опустил глаза, не решаясь комментировать.
— Но не всегда кто-то умирает, — продолжала Женевьева, — Адам ведет нашу игру. Он не играет. Он заряжает револьвер. Кладет патрон. Но бывает, что барабан не заряжен и никто не погибает. И он помогает скрыть настоящую причину смерти. Смерть от животного, самоубийство, отъезд в другой город и смерть там, быстрая кремация родственниками или что-то еще. Доктор Моррисон подстраивает все как надо, когда причина смерти становится немного спорной. Чаще всего, Адам просто съедает трупы.
— Я один слышу это так, будто вы попали все в секту Адама?
— Один. Ты ничего не понимаешь.
— Конечно, я не понимаю. Потому что это безумие. А бункер? Вы здесь играете?
— Да. Здесь звукоизоляция, о нем никто не знает и с бетона кровь проще оттирать.
— Зачем? Скажи мне, зачем вы это делаете?
— У каждого есть своя причина. Не суди людей за то, чего не знаешь. Каждый ведет свою борьбу, о котором ты не имеешь ни единого понятия.
— А что насчет тебя?
Девушка промолчала.
— Но, выходит, что Моррисон не подстроила все так, как должно быть и тебя арестовали? Почему тебе никто не помог? И что Адам вообще думает об убийстве Адама?
Но она не отвечала.
— Ты слышишь?
— Слышу, — она провела рукой по лицу, — Я слышу тебя и не могу ничего ответить.
Она не могла ничего ответить остаток ночи. Все, что делала — сидела, как ни в чем не бывало, на столе на кухне и красила ногти темно-синим лаком. Я пытался примерить в голове все то, что узнал, но пазл не складывался. Адам ведет русскую рулетку и заметает следы, съедая трупы. Это объясняет, откуда у него силы, а контроль смог нажить за годы жизни. Каждый семь-восемь лет уезжает еще на пятьдесят и теперь собирается уехать, но рулетку не бросает, поэтому обращает заранее одного и участников, чтобы было время поднатаскать его и сделать из него… себя? Почему это звучало еще страннее, чем выглядело на самом деле? Зачем Женевьеву подставлять, если она играет пять лет? Неужели решили разнообразить убийства и нашли лишнего — кого не жалко. Эта версия казалась логичной, потому что Жен была молодой, но действительно без будущего. Только с бутылкой и шприцом. Посадить ее? Но серьезно? Именно так и хотел сделать Адам? А как же Алекс, которого убили кровавым орлом: разрезав кожу на спине, сломав грудную клетку и вырвав легкие? Это способ убийства охотников. Да только им и выгодно нас убивать. Но почему тогда убили только Алекса? Адам не по зубам? А я? Почему не убить меня, ведь я слабее и тем более не готов выживать? Что вообще охотник делает на севере, если здесь живут только очень старые веталы, которые никого не трогают? Их здесь единицы. А если…
— А если это охота за Джозабет? — вслух произнес я, поднимая взгляд из-за стопок книг на Жен. Девушка и не повела взглядом, продолжая докрашивать большой палец, — До этого ведь убийств не было? — она отрицательно покачала головой, — Тем более. Алекса убили как веталу после того, как я приехал сюда в поисках Джозабет. Это все может быть чредой совпадений, но вдруг Джозабет сбежала от меня двадцать два года назад, потому что пряталась от охотников и сейчас она привела в этот город охотника, который наткнулся на новообращённого и убил его?