— Что нашла?
— Не кипятись, котельная, просто Джози попала на камеры на пристани. Разговаривала со Смитом, а потом посмотрела в кадр и ушла, будто специально приходила, что ее засекли.
— Когда?
— Сегодня в час.
Я сорвался с места и подхватил куртку, не собираясь медлить.
— Я еще не закончила, — громко повторила я.
— Если у тебя больше нет ничего на мою девушку, то нет — ты закончила.
— Не закончила. Это, черт возьми, моя квартира. И куда ты пойдешь? На пристань в четыре часа утра? Забежишь в закрытый магазин и начнешь звать Смита, который в два часа уходит домой? Или может внушишь кому-то сказать его адрес и побежишь будить старика посреди ночи.
Я остановился, понимая, что она права. Сердце билось так быстро, что становилось дурно. Все шло кругом. Каким слабым становится человек, когда речь идет о том, кого он безумно долго пытался найти и вернуть в свою жизнь. Весь запал спал за секунду, и я только обернулся, глядя на злую Жен. Она схватилась за нож и стала активно нарезать овощ без доски.
— Что ты делаешь?
— Нарезаю помидоры, чтобы ты не думал, будто я не могу о себе позаботиться.
— Просто забудь, ладно?
— Забыть? — она вспыльчиво посмотрела на меня, продолжая резать, — Ты живешь у меня. За деньги, но живешь. Я помогаю тебе найти твою девушку. Я. А не кто-либо другой. А все, что делаешь ты — строишь меня, будто я твоя дочь. Ты увидел шрамы и внезапно решил, что я какая-то там суицидница, которая от нечего делать решила порезать себе вены? Узнал, что я играю в русскую рулетку и вообразил, будто я просто сопля, которая не нашла другого выхода? Да, я не нашла другого выхода, но ты не знаешь, как я жила тогда, когда стала играть в рулетку. Поэтому, — она все больше повышала тон, больше глядя на меня, чем на лезвие ножа.
— Ви, следи за ножом.
— Заткнись, Дин. И поэтому не думай даже пытаться говорить, что видишь меня насквозь, — она закричала на меня, а потом резко отдернула руку, что-то прошипев себе под нос.
Я почувствовал запах крови. Как только она перестала заживать один палец ладонью и отошла к раковине, промывая порез от ножа.
— Возьми себя в руки, — проговорила она, но я так и не понял, кому именно она это сказала, — И прекрати сходить с ума. Ты не найдешь Джози, если продолжишь думать не головой, а одним местом. Принеси пластырь из ванной.
Я понял, что не могу пошевелиться. Все тело стояло вкопанным в деревянный пол с облезшей краской и не шевелилось. Я только моргал и чувствовал, как во рту становится сухо, а по лбу скатывается капля пота.
— Ванная прямо перед тобой. Что застыл?
И ответить даже не мог. Все вокруг медленно закрывала размытая пелена. В поле зрения оставался только ее палец, на котором оставались мелкие разводы крови. Это был маленький порез. Совершенно незначимый. Но я не мог оторвать взгляд. Становилось чертовски дурно от мысли о ее крови. Столько лет я видел кровь других людей, но даже не допускал мысль о срыве, но… Но этой девчонке хватило ума заставить меня попробовать ее кровь утром, чтобы я вытащил ее из полицейского участка. Крышу тогда не сорвало, но сейчас? Сейчас мне казалось, что я не пил и не ел ничего последние несколько дней.
— Калифорния?
Я подошел ближе.
— Что с тобой? Я же тебя ударю — ты знаешь.
У меня задрожали руки.
— Черт возьми, твои глаза, — Женевьева сделала спешный шаг назад и схватилась за рукоятку сковороды позади себя, напряженно смотря на меня снизу-вверх, — Вот же дерьмо. Еще шаг, Дин Парадайз, и ты будешь потом восстанавливаться несколько дней, потому что я проломлю тебе чертов череп и размажу мозги по полу, понял меня?
В ушах зазвонило. Меня стало оглушать с каждой секундой, потому что я чувствовал и слышал только биение ее сердца. И уже не чувствовал собственно тело. Мне казалось, что еще одно движение ее тела, еще один ее громкий выдох и у меня снесет всю башню, но она вдруг закричала, когда я быстро приблизился:
— Джеймс!
И меня отбросила назад. Сознание вернулось ко мне. Только ушла из-под ног земля и, отступая назад, мне пришлось схватиться за стол. Я почувствовал только, как свалился на колени и провел ногтями по полу, сдирая остатки лака.
— Дин?
Ее голос отдавал только эхом. Я был в своем теле, снова понимал, что могу держаться себя в руках, но только вся реальность ощущалась будто не со мной. Будто за стеклом. Будто я террариуме наблюдая через плотное стекло за окружающим миром. Ничего не существовало. Все рушилось и расплывалось. Я не могу дышать. Дыхание ушло.
Лицо Женевьевы оказалось передо мной через несколько секунд, растянувшихся в моем восприятии в долгие часы. У меня дрожало все. И под глазами становилось жарко. По всему телу становилось жарко. Потому что я не мог дышать. Потому что задыхался.