— Слышишь меня, Калифорния? — повторила девушка и я почувствовал только ее холодную руку на щеке, которой она пыталась привести меня в чувство, — Что у тебя за ветальский припадок?
Я видел сквозь пелену льющихся рефлекторно слез, что она напряженно, но смеется через раз. А затем почувствовал, что на меня вылилась горячая вода, но оттого ничего не прошло. Мне казалось, что я вот-вот отключусь. И каждым разом, когда я закрывал глаза, длительность пребывания в темноте увеличивалась. Я не мог дышать. И только жадно хватал воздух губами, хрипя и хватаясь за пол.
— Затаи дыхание. Слышишь?
А затем Эва взяла мое лицо в руки, но прекратила давать пощечины. Я видел ее так близко несколько секунд. Она ничего не делала. Но в одно мгновение. В одно чертово мгновение. В него самого я почувствовал, что она поцеловала меня, плотно закрыв при этом мой нос рукой. Поцеловала крепко, буквально вжимая в меня губами и не давала отодвинуться. Я затаил дыхание, потому что точно не мог дышать. И только, когда боль в глазах и в шее дала о себе знать, будто я очнулся после долгой судороги, она отстранилась и я смог сделать вдох полной грудь, прекращая судорожно теряться в пространстве. Мир становился четким.
— Что ты сделала? — только прошептал я, кашляя.
— Я сказала тебе затаить дыхание, потому что было похоже, что у тебя паническая атака. Во время нее нужно задержать дыхание. Но ты не задержал. Я поцеловала тебя. Тогда ты задержал.
— Спасибо.
— Спасибо в карман не положишь.
Она поднялась на ноги, и я заметил, что весь был мокрый.
— Я вылила на тебя воду, чтобы ты очнулся, но не помогло.
— Эва, я… Прости меня.
— За то, что смотрел на меня свои черными глазами как на обед? Ладно. Извинения приняты, — девушка отошла подальше от меня к холодильнику и продолжила коситься, будто я мог вновь попытаться сделать что ей, — Я не видела у Адама таких глаз, как у тебя. Из-за чего этого?
— Из-за крови. Ты порезалась, и я учуял запах.
— Порез был, как от бумаги — никакой.
— Но я пил твою кровь утром, — я взгляну в окно, сквозь которое едва пробивались отблески краснеющего рассвета, — Уже прошлым утром. Это немного повлияло.
— Немного? У тебя почернели глаза, — она усмехнулась, выбрасывая непонятно для чего порезанный помидор, — Ты выглядел, будто лет двадцать сидел на героине. Это вообще не приятно было. И эти вены. У тебя были черные вены по всему телу.
— Эту напугало тебя?
— Что? Нет. Конечно, нет. Видала и хуже. Но я констатирую факт — это жутковато.
— Я выглядел также, когда пил твою кровь.
— Я не видела, потому что тогда ты наклонился. И меня отравил твой яд.
— Это не совсем отрава, Жен, — я не находил силы подняться. Просто облокотился спиной о стол и провел рукой по лицу, ощущая, что ладони все еще дрожат, а вены продолжают выглядеть темнее обычного, — Ты не захотела слушать, но я предлагал рассказать. Мы выплескиваем не просто яд, который парализует. Эта жидкость влияет на мозг. Тот, чью кровь мы пьем, ощущает счастье. Блаженство. А если нам дают кровь добровольно, то мы видим воспоминания человека.
— Влезаете в голову, то есть? — девушка немного опешила и подошла поближе, садясь на пол. Не так близко, как могла бы сесть, не случись эта история с недо-нападением, но и не далеко, — Ты видел мои воспоминания?
— Да. Некоторые.
— Это ужасно.
— Разобрать трудно всегда. Веталы не любят добровольную кровь, потому что воспоминания бывают тяжелыми. И может возникнуть связь с жертвой через кровь. Никто не любит такую связь. Пусть она быстро разрывается, но она заставляет чувствовать человека на расстоянии какой-то период.
— И что ты видел в моих воспоминаниях?
— Суд и ванную с кровью. Я видел документы об Августе Грейсе. То, что я видел связано с ним?
— Мне нужно сходить в душ, — вдруг проговорила Жен и вскочила с места, — Пойду почищу зубы с хлоркой после того, как пришлось реанимировать тебя поцелуем.
Она засмеялась, но я понял, что это была вынужденная улыбка. Она не просто не хотела говорить об Августе, она делала вид, будто я не задаю вопросы. Пусть это останется ее делом. Если не хочет, то я не стану дальше копать и лезть к ней в душу. Она все-таки ее.
— Просто не лезь больше в мою голову.
— Я не пил твою кровь. Поэтому не смогу.
— Супер.
— И Жен.
— Что?
— Как ты вспомнила мое настоящее имя? И почему вдруг назвала?
— Сейчас тебя зовут Дин. Мы говорили о том, что тебя зовут Джеймс и я провела ассоциацию с Джеймсом Дином. С актером. Поэтому запомнила, а назвала… Наверное, просто вспомнила старые фильмы ужасов, в которых истинное имя помогает избавиться от одержимости.