— Приятно познакомиться, мистер Парадайз, — неправда: ему не приятно, — Я Смит, — он кашлянул в сторону, не прикрывая рот, протер рукой нос, а затем присмотрелся к фотографии, — Не знаю. Рыжих у нас не мало.
— Может быть она приходила сюда?
— Приходила?
— Посидеть на пристани?
— Не смешите меня, мистер, оглянитесь вокруг: это рыбацкая пристань. Если Вы хотите посидеть у пролива, то шагайте на берег. На пристани никто не гуляет.
— Вы уверенны?
Смит кивнул, покосился еще раз на снимок и хмыкнул:
— Если хотите найти человека, то лучше сходите в библиотеку. Там отдел административного архива, куда попадают все данные о туристах в городе, населении. Если понравитесь библиотекарше или раздобудете разрешение от шерифа, то в путь вам дорогу.
Я поблагодарил рыбака, спросил где библиотека и ушел с пристани. Чего только ожидал? Чуда, пожалуй. Глупо — разъезжать по городам Аляски, находить те места, которые понравились бы Джозабет, показывать местным ее фото и ждать, что кто-то закивает и воскликнет «да, знаю ее». Только искать ответы в административном архиве? Вариант хороший, но не дает гарантий. Административные архивы в туристических городах создают еще и для того, чтобы отслеживать прибывших туристов, понимать, как много их было в этом году, откуда они приезжают и развиваться для них и их деньжат. Обычно такие документы предоставляют только органами власти или по очень хорошему знакомству. И хотя невозможно занести в списки всех туристов, попытка не пытка.
Я хотел действительно пойти в библиотеку. Веталы могут внушать людям навязчивые идеи и поступки, поэтому договориться с библиотекарем не выглядело трудным. Только свои способности я не использовал порядка двадцати лет. Когда-то все чувства были обострены, силы восходили на пик, и я терял рассудок, но это прошло, как северное лето. Я забыл, что значит быть веталой. Но и не помнил уже, как это — жить в качестве человека. Как это — жить.
Мои планы накрылись тогда, когда я подошел к часовне в центре города, на первом этаже которой находилась библиотека и архив, и увидел график работы. Воскресенье выходной день. Вот он очередной минус маленьких городов: все либо не работает позже девяти вечера, либо в выходные берет выходной. Выходные — это нормально, но, когда живешь в Сан-Диего и посреди ночи спокойно можешь пойти наведаться в магазин с одеждой, к факту того, что где-то таких удобств нет, привыкнуть сложно.
Я находил пару кругов по улочкам, спросил еще несколько человек в цветочном магазине и в дорогом ресторане — единственном в городе, к слову, — но пришел только к предложению дождаться понедельника и тогда уже идти в архив. И это было здравое решение. Я знал Джозабет слишком хорошо, на мой взгляд, но Сакрилегиос был слишком мал, чтобы тратиться на исследование мест, которые ей бы понравились, больше суток, а оставлять не осмотренными другие места бессмысленно, ведь я уже здесь.
Мне нужно было надеть еще один свитер. Я слишком отвык от холода за двадцать с лишним лет. А чем больше холода, тем больше угрозы другим от меня самого. Поэтому решение посидеть в номере и прикинуть, какие места можно еще посетить по карте города, купленной в сувенирном магазине, пришло само собой.
Ничего особенного на карте города отмечено не было: мотель «Дорожный дом», кафе при мотеле «Веранда Розы», бар без названия в квартале от часовни, сама часовня с библиотекой и архивом на первом этаже, обычные магазины, оружейная лавка, пристань, автобусная станция, набережная, школа и много мелких мало кому интересных мест. Город жил своей жизнью и не казалось, что люди оторваны от всего остального мира. Как-никак, но рядом была столица Аляски.
Джозабет часто любила оставаться в малолюдных местах. Поэтому в списке для проверки завтра оказались архив, парк и набережная. В последних двух я не видел смысла — это не такие людные места, должно быть, но будто от мысли, что я предпринимаю даже самые бестолковые решения, легче. Что сейчас? Сейчас я будто выдохся. Да, ничего за первый день в Сакрилегиосе я не сделал. Поговорил с рыбаком, составил список мест, в которые должен сходить. По сравнению с тем, как я мог днями и ночами обходить города Аляски, сейчас все поменялось. За два месяца я медленно стал гаснуть. Будто все эмоции, накопленные за годы изоляции, в один прекрасный момент выбрались и за короткий промежуток времени выветрились. Я уже не до конца понимал, что вообще здесь делаю и есть ли смысл в моих нескончаемых поисках, но мне нужно было продолжать копать. Нужно было — я знал, но не хотел спрашивать зачем. Как маленький мальчишка, которому не почти пятьдесят, а десять.