— Я подумаю, что можно сделать, — Джулс выглядело неуверенной, но все равно смотрела мне в глаза и я хотел верить ей, — Обещаю, что подумаю, но, милый, ничего не делай пока, хорошо? Есть причины, по которым не на все ты можешь здесь влиять, понимаешь?
Конечно, я понимал все эти причины, но никто пока не знал, что я понимаю. Пусть так и останется. Хотя бы до некоторых пор.
— Договорились.
— Я позвоню Ви, если смогу что-то придумать.
Я ушел из «Дорожного дома», не будучи уверенным, что найду там помощь. Но ведь тот, кто зачем-то продлил аренду номера, собирался туда вернуться? Значит, был смысл в том, что я выселился оттуда?
Насчет того, кто оплатил и с какой карты я не беспокоился. Джозабет могла заиметь огромное количество поддельных документов. Даже на мужское имя. Такое она практиковала при мне и не раз. Так что, это даже подтверждало мои догадки насчет нее. Только фамилия Кестер была немецкой, а она использовала только французские. Могло ли что-то измениться? Конечно, могло. Мне нужно принять один просто факт — за столько лет огромное количество вещей в наших с ней жизнях поменялось. Просто о переменах у нее мне только предстояло узнать. Сегодня, завтра или через месяц — не имеет значения.
Я планировал поговорить о записке и продлении аренды с Жен. Вдруг эта девчонка сможет повлиять на Джулс и мне уж точно скажут данные карты. Да, это незаконно — передавать данные посторонним людям, но точно также незаконно, как доставать из полицейского участка человека при помощь сверхъестественного привязывания двух разумов — внушения мыслей. Я не мог воспользоваться тем же с Кэнди не только из-за того, что Джулс вежливо попросила не вмешиваться, но и из-за того, что имя светловолосой и миловидной администраторши было в списке двенадцати и наверняка они все пили азалию. Просто в прошлый раз что-то пошло не так. Не то Кэнди не приняла растение в тот день, не то еще что-то.
Дверь в подъезд трехэтажного дома Женевьевы открыла мне пожилая женщина, как раз выходящая оттуда. Я почти поднялся по скрипящим ступенями, но меня затормозил шум выше. Я только успел подумать о том, насколько велика вероятность того, что шум идет из квартиры Жен, как вдруг она громко заговорила:
— Проваливай.
— Это и моя квартира тоже, — только ответил незнакомый мужской голос.
Я вскинул бровь и стал подниматься чуть быстрее. Кто бы мог подумать. С кем можно было начать ссориться с самого утра, потому что меня не было какой-то час или чуть больше. У меня вообще было предположение, что Жен просто легла спать снова и не проснется еще несколько часов уж точно.
— Что происходит?
Передо мной была нестандартная картина: совершенно незнакомый мне мужчина сорока-пятидесяти лет пытался пробиться в квартиру Жен. Он был не многим ниже меня, но с более крупным телосложением. Настолько крупным, что без специальной подготовки или такого же вида сопротивляться ему было сложно. Но у Эвы были явные преимущества — она стояла спиной к входной двери с длинным кухонным ножом, направленным прямо на потрепанного незнакомца в обносках и с русыми сальными волосами, пряди которых торчали в разные стороны, будто сосульки и переливались на свету голой лампочки, но уж точно не эстетически.
— Все в порядке, иди, куда шел, сынок, — буркнул, хотя, точнее, буркнуло неприятное нечто, на секунду повернув ко мне лицо. Я заметил, что у него по скуле шел длинный шрам. Будто ножевое ранение, — Женевьева, впусти меня. Это моя квартира все-таки.
Я заинтриговано оперся на стену и сложил руки на груди, спрашивая взглядом у Жен через плечо незнакомца, что вообще происходит. Но девушка не обращала на меня внимания. Она выглядела напряженной и сосредоточенной на одном: не впускать нечто на порог своего дома. У нее были влажные волосы, с некоторых прядей которых еще стекали капли воды на синюю футболку. Нож она держала крепко и явно знала, что с ним делать в случае нежелательного движения в ее сторону.
— Это не твоя, черт возьми, квартира, — процедила она, — Уходи сейчас же, иначе я вызову полицию.
— Ты не можешь не впускать меня в мою квартиру! — закричал мужчина. Он хотел продолжить, но я его остановил:
— А мне кажется, что у тебя явно проблемы. Жен?
Она взглянула на меня с агрессией, адресованной не мне, поэтому достаточно было пары секунд для смены настроения ее глаз. Они стали смятенными. Ее словно загнали в угол, но сожаления к ней я не испытывал, потому что она уж точно могла была постоять за себя. Несмотря на, возможно, страх, отрешенность, но могла.
— Ты еще здесь? — неизвестный обернулся на меня резко. Когда он подошел поближе, я ощутил, как же от него несет потом и плохо высушенными вещами, — Иди куда шел. Я же тебе сказал, мальчишка. Не мешайся под ногами.