— С чего ты взяла? С того, что человек под таким же именем продлил ее номер?
— Да. Это же очевидно.
— Ну не знаю, Жен. Это может быть совпадение.
— Неужели? И много ты знаешь людей под именем Рэйдмонд?
Теория Женевьевы имела смысл. Даже больше, чем я предполагал. Но связывать Джозабет с охотниками? Больше похоже на безумие. В таком случае ее никто не похищал, не держал все эти двадцать лет, и она решила найти меня и выманить по какой-то другой причине?
— Погоди, — я решил чуть больше углубиться в воспоминания о рассказе Жен и заметил странную не состыковку фактов, — Если твою ДНК нашли на теле Алекса, но убили его до тебя, то ведь должны были найти и ДНК убийцы? Верно?
— Если убийца человек, — девушка задумчива села на край стола.
— Но кому еще придет в голову убить веталу кровавым орлом, как не охотнику? А охотники люди. Значит, Моррисон покрывает убийцу и скрывает ДНК.
— Или же охотник и есть ветала.
— Что за бред? Зачем ветале охотиться на своих?
— А если ветала раньше была охотником и теперь пользуется преимуществом другой расы, продолжая свое дело?
Мы оба молчали, анализируя все, к чему пришли, а затем я уже засмеялся, понимая, насколько абсурдно это звучало даже с учетом логики. Жен недоумевающе проводила меня взглядом, а затем подняла голову к лампе на потолке.
— Ладно, Ви, это странно.
— Может быть странно, но думаю, что я права.
— А насчет записки? Что думаешь?
— Думаю, что это какая-то загадка, причем с метафорами, — она повертела бумажку, — Две Калифорнии? Ключи? Ну не знаю. Я подумаю насчет этого, но вряд ли додумаюсь.
Я выдохнул, понимая, что уже с самого утра умудрился выдохнуться. Все эти поиски, появление надежды, а потом ее потеря выматывали похлеще, чем бег с препятствиями на длинную дистанцию. Согласиться приходилось только с тем, что нужно было освежить мозги и самым удачными вариантом казалось пойти спать и прекратить переживать несколько дней как один единственный.
Я полез рукой в карман джинсов, собираясь взглянуть на время, но на экране появилось уведомление, пришедшее около сорока минут назад от неизвестного номера с текстом:
Мне нужна помощь.
— Э.
— Жен, это ты мне писала?
— Да.
— Сорок минут назад пришел Август, да? Получается, тебе нужна была насчет него помощь? Если ты сама могла справиться, зачем прислала мне сообщение?
— Ты видел его?
— Да, а еще я видел, что у тебя был нож, и ты бы убила его, если бы я не удержал его, когда он понесся на тебя.
— Возможно. Но помощь мне не нужна, поэтому можешь сделать вид, что сообщения не было. Я написала на всякий случай. Просто так.
— Я тебе свой номер не давал. Его знали только в «Дорожном доме». Так ты позвонила в мотель, чтобы…
— …Парадайз, хватит копаться в моей голове, — она серьезно посмотрела мне в глаза и встала со стола, — Все отлично. Не задумывайся. Иногда иметь мозги — вредно.
Девушка кивнула мне, криво улыбнулась и пошла в сторону кухню, словно мы закончили разговор.
— Эва, ты можешь снова написать мне, если понадобится помощь. Ладно?
Но она молчала.
— Эва.
— Что?
— Ты услышала?
— Да.
— Договорились? Потому что ты не дала мне слететь с катушек, когда я почувствовал запах твоей крови. И помогаешь с Джозабет. Это меньшее, что я могу предложить за твое содействие.
— Договорились.
Глава десятая.
Зимой у Джозабет исчезали веснушки. Оставались лишь почти незаметные рыжие точки, составляющие созвездия, будто наброски художника, из которых в будущем родится шедевр. Но, несмотря на это, она продолжала закрашивать их косметикой. Я никогда не видел ее веснушки дольше, чем пару минут. Даже, когда она выходила из душа, она не была той самой истинной версией себя. Влажными ее волосы напоминали какой-то жемчужину из Эрмитажа намного больше, чем просто невысушенные пряди, спадающие с плеч. У нее были маленькие плечи, которые она всегда держала раскинутыми. Ее лопатки целовали друг друга и не прекращали это делать, формируя идеальную осанку. Порой мне казалось, что у нее и не бывает другой осанки. Джозабет вся из себя составляла одно больше произведение искусства, которое все провожали взглядом заинтересованных глаз. Она знала, что на нее смотрят и ей это нравилось. Я никогда не знал ее полностью. Что-то всегда оставалось вдали от меня. Мы были вместе на протяжении семи лет. И каждый день из этих годов я чувствовал себя не самой подходящей парой для нее. Когда она обувала сверкающие от блеска и чистоты кожаные туфли, я шел по земле в заношенных кроссовках, а затем она останавливала меня и заставляла выбрать что-то более подходящее. Когда она с самого утра уже стояла у окна со своей алмазной кожей, переливающейся в лучах чистого солнца, я не мог собрать себя по частям и ощущал, как еще один укол и меня накроет очередная передозировка. Но все же она была со мной.