— Не знаю. То, что ты видел, было не первой попыткой суицида. Но я ее хорошо помню.
— Не первой?
Она закрыла лицо руками, а затем взглянула на меня. Я плохо видел ее взгляд, но готов был поклясться в том, что он был мертвым. Не таким, как во сне. Совершенно не живым. Только напоминающим живое.
— Нет, не первой. Только это не твое дело. Настолько не твое, что утром же мы пойдем к Адаму выяснять, как это прекратить, потому что я не хочу, чтобы ты видел мои сны. А тебе советую отправиться в душ. Горячий душ. Потому что ты холодный, а я не хочу посреди ночи прятаться от свихнувшейся веталы, которая замерзла и решила поесть. Ладно, Калифорния?
Я коротко усмехнулся, и она встала, уходя прочь из комнаты.
— Ладно.
Но затем вдруг меня осенило.
— Стой! Жен, повторила то, что ты сказала.
— Я много что сказала. Какая из фраз тебе оказалась непонятной?
— Как ты меня назвала?
— Калифорния. Я так называю тебя с того момента, когда узнала, что ты приехал из Калифорнии.
— Именно, — я вскочил с кровати и выбежал в комнату Женевьевы и одновременно гостиную с кухней, — Как же я сразу не понял?
— Как ты сразу не понял, что у тебя тоже бывают беды с головой? — она закатила глаза и отошла в сторону входной двери, доставая из шкафа с обувью старые тапки, — Ты не видел полы? Они все ободранные. Босиком не советую ходить, — она бросила мне тапки под ноги и посмотрела через мое плечо на стол, по которому я водил руками в поисках записки Джозабет среди бумаг, — Что ты понял?
— Что в записке, — я наконец нашел бумажку и заново перечитал ее, — Дверь в дом Калифорнии — это ведь дверь в квартиру, в которой я живу.
— Не думаю, что все так, потому что только я называю тебя Калифорнией. Или Джозабет так тоже делает?
— Нет. Она так не называла меня. Никогда. Но погоди. Нужно проверить теорию.
— Допустим, а что за ключ от маленькой Калифорнии?
Я нахмурился, но также быстро понял и быстрым шагом направился к вешалке с куртками.
— Я для кого тапки принесла? — злобно шикнула Женевьева.
Я достал из кармана ключи, которые передала мне Джозабет и кое-как обул тапки Жен, чтобы она не продолжала повторять снова и снова.
— О, ты прикрепил брелок к моему ключу, — проговорила она, когда я показал ей связку, — Быстро ты.
— Что? Нет, это не ключи от твоей квартиры. Это ключи от отеля, который называется «Калифорния». Как песня.
— Этот, — она показала мне один из ключей, — Может и ключ от номера, но вот этот, — а второй я даже не помнил, — Уже ключ от моей квартиры.
— Не может быть. Твой ключ у меня в другом кармане, — я быстро пересмотрел карманы и понял, что… — Ключа нет.
— Конечно нет, потому что он в этой связке, — равнодушно прокомментировала Жен.
— Но я не прикреплял ничего к этой связке. Это просто сувенир. Воспоминание, которое Смит мне передал под внушением Джозабет или кого-то еще в ту ночь, когда я нашел тебя обдолбанной и дотащил до квартиры.
— И кто мог это сделать кроме тебя?
— Никто, но… Нужно проверить, — я забрал ключи у девушки и открыл дверь, выходя в подъезд. Она закатила второй раз за ночь глаза, но вышла за мной, — Нет-нет, зайди.
— Эй, мне тоже интересны твои замашки Шерлока, но помогать тебе и быть Ватсоном я не собираюсь.
— Во-первых, ты уже мне помогаешь, а, во-вторых, ты останешься в квартире, закроешь за мной, а я попытаюсь открыть квартиру этим ключом.
— Зачем пытаться? Я тебе по-факту говорю, что один из ключей точно от моей квартиры.
— Эва, пожалуйста. Ты можешь просто поверить мне и сделать так, как я прошу?
Женевьева явно была не рада этим ночным похождениям, но… согласилась. Она вернулась внутрь, закрыла за мной на ключ, и я попытался открыть. И дверь открылась. Но я был уверен на сто процентов, что не прикреплял ключ к связке. Никто не мог это сделать.
Стоило мне войти обратно, как лицо девушки меня смутило. Она стояла пораженной.
— Ты ведь говорила, что я смогу открыть дверь. Чему ты удивляешься?