— Этому, — она подняла передо мной руку, в которой зажала ключ. Отдельный ключ.
— Что это?
— Ключ от моей квартиры.
— Ясно. И что?
— А то, что у меня было всего два ключа. Один, которым пользуюсь я и тот, что я дала тебе, — она достала из кармана своего пальто связку, — В связке есть мой. А вот это, — в другой она потрясла одинарный, — Тот, который я дала тебе. Я держу его в руке. Он лежал на полу под твоей курткой. Видимо, выпал из внутреннего кармана или еще откуда-то.
— Может это ключ не из моей куртки. Вдруг твой и ты забыла о нем.
Эва подхватила меня под руку и злостно вывела обратно в подъезд, закрывая ключом из связки, а затем открывая одинарным.
— Значит, дверь можно открыть тремя ключам, — подытожил я.
— Но ключа всего два. Я не знаю, что за ключ у тебя в связке, но кто-то сделал дубль и подбросил тебе, — она выдохнула и провела рукой по волосам, — А этот от чего? — спросила она через секунду, указывая на самый маленький среди моей связки с «Калифорнией», но я только пожал плечами, потому что, откровенно, не знал, — Он похож на тот, которым я открываю почтовый ящик. Дай мне его.
Она выхватила его из рук и попыталась открыть ящик у себя на двери. И он открылся. Изнутри выпал какой-то конверт, который она не дала мне поднять, и сама разорвала, недовольно швыряя кусочки бумаги под ноги.
— Ты можешь хоть где-то не свинячить? — упрекнул я ее вполголоса, потому что стояли мы между другими квартирами, а звук в них мог проходить хорошо.
— Не могла бы. О черт.
— Что там?
Я забрал у нее бумажку и все тем же знакомым почерком был выведен короткий текст:
«Найди Оливию Джонс. Спроси у Женевьевы. Смотри на третье слово.»
— Джозабет.
— Значит, — начала Жен, — Ты был прав насчет двери в дом Калифорнии. Это дверь в мою квартиру, потому что я тебя называю Калифорния и потому что ты живешь у меня, — она посмотрела снизу-вверх на меня, — И был прав насчет того, что дверь в квартиру можно открыть одним из тех ключей, что есть в связке, в которой есть ключ от номера в отель «Калифорния». Насчет почтового ящика догадалась я — спасибо мне, но, — она повысила голос от эмоций, и я шикнул на нее, открывая дверь в квартиру, чтобы мы могли нормально поговорить, — Это значит, что твоя подружка знает о том, как я тебя называю. То есть, она следит за нами или наблюдает. Это я еще могу попытаться понять, но она сделала дубликат ключа от моей квартиры и почтового ящика. Я не имею ни малейшего понятия как. Наверное, стащила ключ у тебя, когда ты не замечал, но это же просто жутко. Твоя Джози чокнутая. Она же могла зайти сюда, когда нас обоих не было!
— Она бы так не поступила.
— Откуда ты знаешь? Прошло двадцать лет. Ты думаешь, что она не изменилась?
— У тебя в квартире черт ноги сломит и искать ей нечего. Даже записку она подбросила в почтовый ящик.
— Допустим, но я все равно теперь считаю Джозабет сумасшедшей с большой дороги.
— Боже, да кому ты нужна?
— Тебе, — она сказала это так серьезно, что я замолчал. И пусть это была правда, но звучало не так, как должно было, — Ты нуждаешься во мне. Если бы не я, ничего бы ты не нашел. Да и даже Джози согласна с этим. В новой записке попросила спросить даже у меня.
— Поэтому я спрашиваю у тебя. Знаешь Оливию Джонс?
— Конечно. Завтра утром сходим к ней.
— Нет.
— Не хочешь идти по запискам какой-то девчонки? Это здраво. Я уж думала, что мне придется тебе читать нотации о том, как же тупо — играть в «найди меня по загадкам».
Девушка улеглась на диван и накрыла себя с головой одеялом, зарываясь под него и подушки.
— Мы пойдем сейчас.
— На улице ночь. Ты опять забываешься, — пробурчала она глухо.
И опять я был с ней согласен, потому что ночью все спят. Мне стоило просто опустить это все, прекратить поддаваться эмоциям, пойти сейчас в душ и успокоиться, а не желать бежать и гнаться.
— Ты права. Я лучше сменю одежду и пойду спать. Обещаю, что попытаюсь не подсматривать за твоими снами.
— Нет! — вдруг Жен вскочила, но стала путаться в простынях и мне пришлось помочь ей вырыться, — Смени одежду, но не иди спать. Мы пойдем к Оливии Джонс прямо сейчас.