— А теперь ты забываешься. Ночь.
— Ты просил поверить тебе, так? Я поверила. Твоя очередь. Поверь мне, и я приведу тебя к Оливии.
— Ты что-то приняла?
— О чем ты?
— Не знаю, Эва, тебе виднее. Может твой любимый тетрагидроканнабинол или…
Она яростно швырнула в меня подушку, но я успел ее перехватить, поэтому за первой последовала вторая.
— Хватит, сколько тебе лет?
— Борьба подушками не должна поддаваться возрасту, как и алкоголь времени суток, — девушка уперла руки в бока и пожала плечами. Я уже однозначно слышал то, что она сказала мне, — Я ничего не употребляла.
— Тогда с чего такие бредовые идеи?
— Ты мне веришь?
— Если честно, не очень, — но я верил ей.
— А зря. Потому что я тебе спасла жизнь.
— Не уверен, что жизнь. Просто помогла избежать длительного подобия панической атаки.
— Мне не интересно. Одевайся. Сейчас же.
Если бы я сказал, что всем нутром ощущал, насколько же странное требование, и именно требование, мне выдвинула Жен, это было бы самым мягким высказыванием по сравнению с тем, что я ощущал на самом деле. Грейс была из тех девушек, которые втянут тебя в неприятности и черта-с два подумают о том, как ты переживаешь их приключения. Она была опасной не просто потому, что не думала о последствиях. Она еще и играла в игру на выживание на протяжении пяти лет и умудрялась оставаться до сих пор живой. У нее была передозировка героином в смеси с алкоголем, после которой лечилась в наркологической клинике, но и это место ей не помогло остановиться. Я видел сон, в котором она не просто резала вены не впервые. Она наносила дополнительные порезы на уже существующие, и я мог предположить, что это чертовски больно. Особенно, когда ты пятнадцатилетний ребенок. У Женевьевы Грейс не было чувства грани и не было тормозов. Ее никто не контролировал, но не в этом состояла основная проблема. Она не контролировала саму себя и, боюсь, не знала об этом. Она — чертово оружие, которое не боится боли и смерти. Такие люди выживают в любой среде, если отдают себе отчет в том, что делают. Жен не отдавала. Только не она.
После того, как я принял горячий душ и надел одежду потеплее, мы вышли из квартиры. Я еще слушал по пути ее причитания насчет того, что она обязательно повысит мне оплату за жилье, потому что коммунальные услуги ей выйдут дороже — горячая вода с моим появлением стала использоваться намного чаще, как оказалось. В ответ на это я ляпнул ей, что она может установить газовую колонку и оплачивать только холодную воду. И, наверное, этот диалог был самым адекватным за последние двадцать два года моей жизни. Ничего сверхъестественного и сложного — непринужденный обмен бытовой информацией по поводу коммуналки. Я даже осознал, что жить с Женевьевой было легко. Может быть она думала иначе, но вряд ли. Похоже, что ей ничего не мешало до тех пор, пока это что-то не лезло в ее дела с алкоголем, сигаретами и наркотиками.
Мы прошли несколько кварталов, и девушка завернула за часовню, обошла последние пару домов и попыталась уйти в лесную глушь.
— Ты решила раскрыть еще пару грязных секретов Сакрилегиоса? — спросил я у нее, и она обернулась, — Потому что в прошлый раз, когда я пошел за тобой в лес, ты показала мне подземный бункер, в которым ты каждый полгода уже пять лет подряд спускаешь курок револьвера и стреляешь себе в голову.
— Опять осуждаешь меня, — Жен сжала губы и покачала головой.
— Да я даже не…
— …Но ты делал. Может ты даже не хочешь, но осуждаешь. Я же сказала: поверь мне.
— Ты можешь хотя бы сказать, куда конкретно в лес мы идем, потому что там нет уличных фонарей и тебе придется снова вести меня за собой под руку.
Девушка повернулась ко мне спиной.
— Готов поклясться, что ты сейчас закатила глаза.
— Да ничего я не закатывала!
— Ты это сделала.
И я рассмеялся. Мне казалось, будто за это небольшое время, проведенное в Сакрилегиосе и за пару дней нашего проживания под одной крышей, я узнал ее так, как не узнавал никого. Она становилась мне более понятной и одновременно не раздражающей своими особенностями. Я действительно был уверен, что она закатила глаза, когда я не смог видеть ее лицо. И она знала, что я был прав, поэтому зарычала и пошла вперед.