Я уснул. Мне не часто снилась Джозабет. Я думал о ней каждый божий день и не мог выпустить из своей головы, но мне не часто снилась она. И каждый раз, когда она снилась. Я подрывался в кровати и задыхался. Задыхался, словно она была моим воздухом, но ее рядом не было. Просыпался в ледяном поту и хотел кричать, выть от боли. Тоска по этой женщине была такой сильной, что все внутри сдавливало. Не было даже слез. Просто хотелось кричать. Вопить во все горло и биться головой об стену. Только бы заглушить эту боль. И первое время, после моего обращения, боли не было. Я отрывал от костей людей кожу и боль проходила. Я уже и не чувствовал себя человеком, но не сильно беспокоился. Если не быть человеком, значит, не чувствовать боль, то я бы никогда не становился человеком вновь. Но человек — не просто раса. Человек — это внутреннее состояние.
— Джеймс, — я оторвал взгляд от карты и обернулся на звук, — Привет.
— Бет, — у меня пересохло в горле. Клянусь, первые секунды мне казалось, что душа ушла в пятки, но, как только вернулась, жар накрыл. Это была Джозабет. Живая. Вся из себя настоящая. Как в нашу последнюю встречу — в этом дурацком цветастом платье, от которого я не мог отвести взгляд, когда был под наркотиками, — Бет-с!
Она распахнула объятия и ринулся к ней, как ребенок к родной матери. Нас разделял всего шаг. Но стоило мне пойти ей навстречу, как земля ушла из-под ног. Я упал. Упал в какую-то кромешную тьму и хотел схватиться за что-то, но не мог. Не мог пока сквозь темноту мне не протянули руку. На пальце было кольцо. Серебряное кольцо с изумрудом. Кольцо Джозабет.
— Бет.
— Жди.
— Чего ждать?
— Жди.
И удар. Я вскочил от сильного удара. Будто кто-то ударил в солнечное сплетение. Согнулся от боли, но лишь спустя несколько секунд помутнения осознал, что это был сон.
К моменту, когда я проснулся, за окном уже стемнело. На душе остался осадок. Джозабет неоднократно, если и появлялась в моих снах, появлялась как видение, на пути к которому я падаю в пропасть или сгораю в огне. Потому что именно в пропасть упала наша с ней машина и именно в огне было мое тело, когда приехала служба спасения.
Мне необходимо было выпить чего-нибудь покрепче и прогнать остаток сна. Я спустился на «Веранду Розы». Часы при входе показывали десять вечера. Кафе было забито. Огромное количество людей, сквозь которое я с трудом пробился. И всем обязательно нужно было сказать мне: «привет», словно мы были знакомы. Я не знал никого из них, кроме того утреннего пьяницы, Кэнди, русского повара Дмитрия и Джулс.
— Можно водки, — заказал я, добравшись до барной стойки.
Дмитрий налил мне в рюмку. Видимо, тут все занимают несколько должностей одновременно. К десяти утра ты повар, а к десяти вечера бармен-психолог.
Как минимум четыре человека пытались завести со мной разговор. И только спустя небольшое количество времени до меня дошло, что эта толпа является одной гигантской компанией, которая…
— Это что за?..
— Русское лото, — ответил Дмитрий, — Ты тоже пришел играть?
— Нет. С чего бы?
— Джулс могла позвать. Она зовет всех постояльцев.
— А у вас нет здесь мест, где можно просто выпить, а не наблюдать за какой-то русской игрой?
— Бар «Близнец».
Я вскинул бровь, ожидая более подробного ответа.
— Через два квартала от мотеля, прямо за часовней, где библиотека, есть проулок. На старом доме из красного кирпича есть вывеска: «Близнец». Это подвальное помещение. Там можно выпить или поиграть в азартные игры, если охранник пропустит.
Ночью Сакрилегиос менялся, но я не успел понять: в плохую или в хорошую сторону. Центр города, который сосредотачивался на часовне и паре жилых домов с магазинами, затихал и гас. Но окраина менялась. «Дорожному дому» посчастливилось расположиться севернее от центра. Сам по себе мотель светился так ярко, будто там кто-то собирал вечеринку. По рассказу Дмитрия я дошел до «Бара близнецов». Вывеска не светилась, поэтому без хорошего зрения в темноте его было бы тяжело найти, но мне повезло, что видение в темноте отсутствием диеты на человеческой крови в гроб не закатаешь. Бар «Близнец» находился буквально в подвале жилого дома. Когда я спустился по ступенькам вниз, открыл тяжелую дверь, на входе меня встретил шум музыки и охранник.