Я стоял не в силах пошевелиться. У меня застрял нервный ком в горле. Слышать историю человека, которого уже нет из-за безумной игры было тоскливо. Иногда смерть ощущается совершенно иной. Смерть Оливии именно такой и была. Я провел взглядом все кладбище и понял, что за эти пять лет могло появиться здесь столько могил, момент возникновения которых судьба оттягивала до других пор. Но игроки в русскую рулетку не спрашивали никого о том, что будет, если они остановятся и прекратят танцевать на лезвии ножа. Они просто спускали курок и уповали на волю судьбы. Ладно, когда ты стреляешь первым. Твои шансы выжить высоки. Но когда предпоследним? А последним?
— Что там было в записке? — встревоженно переспросил я сам у себя и полез рукой в карман куртки, — Найти Оливию Джонс. Мы нашли ее. А дальше?
Женевьева пожала плечами и… села на землю, опираясь спиной на соседнюю могилу.
— Тебе нормально? — спросил я у нее.
Она посмотрела на меня недоумевающе и достала из рюкзака, который прихватила с собой термос и блокнот с карандашом. Выбивающиеся пряди из высокого пучка развивались на легком северном ветру. Она вскинула брови и посмотрела в разные стороны.
— Ты это мне?
— Нет, твои воображаемым друзьям.
— О, тогда не буду отвлекать тебя от беседы с ними, — Жен налила себе в крышку термоса горячий чай, от которого шел пар, — Я уж думала, что только у меня тут беды с головой. Как приятно, что у моего соседа они тоже есть. Знаешь такое отклонение, при котором заражаешься безумием близкого? Очевидно, ты либо подхватил его, либо вместе с моими снами получил воображаемых друзей, — она сделала глоток, — Слушай, — она ошеломленно улыбнулась, — Как же я сразу не додумалась до того, чтобы вас познакомить? Или вы уже? Просто, например, Джорджия очень…
— …Эва, может хватит?
— Ты первый начал.
— Да какого черта? Ты зачем меня привела на могилу Оливии?
— Что за наезд? Тебя сюда попросила прийти Джозабет. Я просто помогла, как она написала в записке. Дальше думай сам.
Я не знал, чему именно больше удивлен — тому, что Джозабет послала меня на кладбище или тому, что Женевьева действительно права, но в какой-то своей изощренной форме. Она вела себя просто до умопомрачения просто. Словно мы не находимся на кладбище, полном в шести футах в глубину абсолютно разных людей. И, когда я принял это ее отношение как должное, осознал, что именно оно меня и заставляло продолжать с ней иметь дело. Не просто ее нужность, но еще и ее притягательность. У нее был свой миллион и одна причина поступать взбалмошно и может быть даже не стандартно, но все эти причины были адекватными. В пределах разумного. По крайней мере, я так чувствовал и мои чувства не должны были меня подвести.
Поэтому все, что я мог сделать, присесть перед плитой и попытаться понять, что вообще здесь может быть такого. Совершенно точно — какая-то записка или что-то вроде, но физическое. Я стал осматривать землю вокруг, высвечивать ее фонариком, стараясь игнорировать ужасно неприятно ощущение того, что, в отличие от все той же Эвы, я видел только при помощи искусственного света и мог что-то упустить.
Но ни за полчаса копания руками в холодной земле, ни за следующий час осматривания области захоронения, я ничего не обнаружил. Ничего логичного и ничего адекватного. Лишь, когда фонарик стал мигать, решил взять минутный перерыв и вернулся к Жен. Меня грызли ужасные сомнения насчет всех этих записок. Джозабет сделала дубликат ключа от квартиры Грейс — это было жутко, но еще более жуткий и странный факт — как она вообще смогла достать оригинал для копии? У нее есть те, кто помогают ей или она внушила кому-то сначала вытащить у меня его из кармана, потом подложить вместе со связкой. Или изначально в связке он был, просто я не обратил внимания? Тогда ведь я не жил с Женевьевой, а значит Джозабет думала моими же мозгами и знала… Нет, бред. Не я напросился к ней в квартиру, а она предложила мне. Какое-то странное стечение обстоятельств.