— Рената Владимировна, — встревоженно спросила преподаватель, останавливая лекцию, — вам плохо?
Вместо ответа из её рта вылетел лишь сдавленный крик. Зажав руками рот, она вжалась в стул и надрывно дышала, беспомощно глядя по сторонам. Лица расплывались. Реальность происходящего, понимание, что она не в порядке накатило на нее огромной волной, которая сейчас норовила задушить и утянуть на дно.
— На сегодня лекция закончена, — поспешно произнесла Екатерина Георгиевна, жестом указывая на дверь, — прошу всех, кроме Ренаты, покинуть лекционную.
Рената пыталась выровнять дыхание, придумать, что сказать, но вместо этого лишь повторяла одно и тоже раз за разом:
— Простите, п-п-простите…
— Тебе не за что извиняться. Мне жаль, что твоя реабилитация проходит так тяжело, — голос преподавателя был мягким и сочувственным, — обычно динамика выздоровления всегда положительна, симптомы не возвращаются, но...
Рената обычно всегда слушала её внимательно, но не сейчас. Воспоминания уносили ее к одной из лекций, на которой она была в прошлом году:
«Не всегда программе удавалось на 100% заблокировать воспоминания с дня гибели. Для некоторых пациентов это становилось проблемой, но сейчас вероятность возникновения такого осложнения крайне низкая. Протоколы разработаны так, что подавление воспоминаний происходит полноценно. Однако, могут оставаться мелкие обрывки, образы. Чаще всего они переходят в подсознание, всплывают обычно ночью. Это лучший вариант. Куда хуже, когда это выливается в неконтролируемое чувство тревоги. Здесь нужно быть внимательным – пациент должен самостоятельно обратиться к психиатру, по возможности пройти курс психотерапии, ведь доподлинно установить, что это связано именно с вернувшимися воспоминаниями, а не с страхом умереть снова, волнением за близких и прочими факторами – не представляется возможным».
— Терапия? – невпопад спросила Рената, покачивая головой, пытаясь сбросить с себя воспоминание и успокоить сбившееся дыхание.
— Терапия, – преподаватель тяжело вздохнула, – у тебя как раз будет еще полгода до начала нового семестра.
— Хотите, чтобы я заново прошла третий курс?
— Думаю, лишним для тебя это не будет. Твоё внимание сейчас крайне рассеянно. Пол года должно хватить на восстановление. Я могу дать тебе некоторые контакты, но ты и сама понимаешь, что специалистов в этой области мало.
Она помедлила, не решаясь сказать что-то важное. Затем, все же произнесла:
— Как давно у тебя обострилась тревожность?
— Последние две недели совсем сильно, до этого были кошмары, – честно ответила Рената. – Не знаю, не понимаю. Мне вообще станет лучше?
Екатерина Георгиевна кивнула:
— Обязательно станет, – заверила она, улыбнувшись.
Рената очень хотела ей поверить, но грусть в глазах преподавателя была скорбью. В университет её вряд ли возьмут снова.
Они неловко попрощались. Рената открыла телефон, заполнила все бумаги на академический отпуск и ждала уведомления о принятом решении. Очевидно, что оно будет положительным, если на разговор её вызвала Екатерина Георгиевна.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов